Лира подумала про дыру в матрасе Большой Медведицы и про вещи, которые в нем обнаружили. А еще она вспомнила, как Медведица кричала, пока ее тайник опустошали, – она выла на одной пронзительной ноте, как сирена тревоги.
– Я привык проверять. Мне становилось лучше, когда я видел кровь. Я понимал, что я еще жив.
Семьдесят Второй поднял глаза на Лиру, и ее охватило странное чувство, как будто у нее груз свалился с плеч.
– Ты ведь хотела знать, да?
– Спасибо, – просто сказала Лира и провела пальцем от его локтя до запястья, по гребенке шрамов, чтобы показать ему, что она – как никто другой – понимает и разделяет его переживания. Только она пока не могла подобрать для этого правильные слова.
Он не отрываясь смотрел на нее. Она чувствовала его – в его присутствии мир сразу менялся. Может, он переиначивал воздух, делая его тяжелее?
Никогда в жизни ее не переполняли такие эмоции.
– Мы вернемся обратно, – еле слышно произнес Семьдесят Второй.
– Вернемся? – переспросила она.
Семьдесят Второй находился настолько близко от нее, что она вдруг испугалась и вздрогнула.
– К той девушке, Джемме. И Джейку. – Он поколебался. – Ты не ошиблась. Думаю, они сумеют нам помочь. Они знают про Хэвен. Значит, и про лекарство им что-то должно быть известно.
– Но… – Лира покачала головой. – Ты говорил, что не доверяешь им.
– Ага, – спокойно согласился Семьдесят Второй. – Но я никому не доверяю.
– А мне? – спросила Лира.
Что-то изменилось в его глазах.
– Ты – совсем другое, – мягко сказал он.
– Почему? – Лиру опять потрясло, насколько близко они находятся друг от друга, и она взглянула на безмолвные деревья. Они стояли не шелохнувшись, навеки застыв в душном послеполуденном мареве.
Семьдесят Второй почти улыбнулся. Он протянул руку. Коснулся большим пальцем ее нижней губы. У его кожи был вкус соли.
– Потому что мы одинаковые.
Лира понимала, что они никогда не сумеют найти дорогу назад. Они улизнули посреди ночи и не особо смотрели по сторонам. Они тогда не думали ни о чем, кроме побега. Лира не могла воспроизвести в памяти ни единой характерной детали дома, в который их привезли, ничего, что помогло бы отличить его от других зданий.
К счастью, Семьдесят Второй встрепенулся и вспомнил, что Джейк оставил им свой адрес и телефонный номер. Позвонить они не могли – Семьдесят Второй украл телефон Джейка, но не умел им пользоваться. Да и Лира, в свою очередь, никогда прежде никому не звонила, и хотя она видела, как медсестры вечно утыкались в свои сотовые, сейчас она вряд ли бы сумела разобраться, что к чему.
Поэтому они начали все заново – стали расспрашивать незнакомцев, как добраться в Литтл-Уоллер, трасса 12, дом 1211.
Женщина с ярко-оранжевыми волосами направила их в агентство по аренде автомобилей. Увы, стоило им переступить порог, как мужчина за стойкой принялся тараторить про водительские права, кредитные карточки и прочие вещи, которых у них и в помине не было. Лира разволновалась, случайно задела локтем стенд с картами, и те разлетелись по стойке. Семьдесят Второй разозлился. Он обвинил мужчину в том, что он кричит.
– Но я и голоса не повысил! – возмутился служащий. – Вы что, ненормальные?
Семьдесят Второй сунул руку в карман, и Лира испугалась, уж не полез ли он за ножом. Мужчина, вероятно, тоже струхнул, потому что моментально опрокинул стул. Но Семьдесят Второй просто-напросто извлек бумажку с адресом Джейка и положил на стойку.
– У тебя есть карта, – заявил Семьдесят Второй напряженным голосом, который заскрежетал, будто моток проволоки. – Покажи нам, как туда добраться. Пожалуйста.
Клерк медленно потянулся за картой, не отрывая взгляда от Семьдесят Второго. Из стоящего в углу телевизора раздался многоголосый смех. Если не считать этого фонового шума, в офисе стало так тихо, что Лира слышала, как работали легкие мужчины – словно там плескалась некая жидкость.
Служащий взял красную ручку и начеркал разные маршруты автобусов, которыми они могли добраться в Литтл-Уоллер менее чем за час. Лира заметила, что рука у него дрожит, и впервые мысль о том, что она монстр, вызвала у нее не стыд, а ощущение силы.
В автобусе, кроме них, оказалось только два пассажира, в том числе мужчина в многослойной одежде, от которого несло потом и мочой. Лира с Семьдесят Вторым устроились на заднем сиденье. Они сидели настолько близко друг к другу, что соприкасались бедрами и коленями. Лира ощущала солнечное тепло, которое обволакивало ее и наводило на нее дремоту.