– Поговоришь с ней сам. Разбивай ей сердце, но я этого делать не стану.
– Ладно, – бросил отец и выскочил из кабинета в вестибюль.
Джемма стремительно развернулась и кинулась наутек. Ее пульс выстукивал барабанную дробь.
Нечестно! Нечестно! – думала она.
В спальне она сдвинула Руфуса, нырнула под одеяло и накрыла голову подушкой. Похоже, что сейчас ее череп разлетится на куски! Напрягшись от гнева, Джемма ждала, когда за дверью раздадутся шаги отца. Как ей теперь смотреть ему в лицо? Разве она сможет когда-нибудь посмотреть ему в глаза?
Но минуты шли, а отец так и не появился. Постепенно напряжение отпустило ее, сменившись тяжким ощущением, что она лежит на дне ямы. Джемму переполняло гложущее чувство несправедливости, гнева, беспредельного горя. Нечестно! Она не поняла и половины из разговора родителей. Она знала лишь то, что она опять угодила в западню. Она – словно мошка в отцовской руке. Наверное, ему нравится сжимать кулак и смотреть, как она корчится в судорогах.
Джемма думала, что будет мучиться от бессонницы. Однако она провалилась в сон, правда, лишь спустя несколько часов, когда комнату уже заполнил мутно-белый свет. А когда она проснулась и потащилась на кухню, выяснилось, что отца вызвали по делам в Шанхай. Печальные новости об отмене поездки пришлось сообщать матери.
Глава 4
В пятницу Джемма в школу не пошла. Соврала, что заболела, а мама не стала выспрашивать, что с ней. Конечно, Кристина быстренько сообразила, что Джемма притворяется, но не стала к ней приставать.
Джемма обрадовалась отъезду отца. Как хорошо, что их разделяет несколько временных поясов и океан! Она не смогла бы поднять на него глаза. Потому что в таком случае ей пришлось бы приступить к решительным действиям: плюнуть в него, или пнуть его в голень, или сообщить ему кое-что из того, что она собиралась сказать, когда ей исполнится шестнадцать.
Великий Джеффри Ивз, соучредитель «Файн энд Ивз Фармацевтикэл», Повелитель Вселенной, тварь поганая.
Эйприл позвонила ей во время классного часа – бессмысленные пятнадцать минут между вторым и третьим уроками, когда ученики сползаются вместе, чтобы перетерпеть объявления про баскетбольные матчи, школьные вечеринки и неделю толерантности.
Когда Джемма в третий раз не ответила на звонок, Эйприл принялась засыпать ее смс и насупленными селфи. «Эй, что с тобой? Ты в порядке?»
Джемму вдруг затопила злоба, желание причинить кому-то боль. Пусть кто-то тоже поплачет! Может, так себя чувствует и Хлоя с ее волчицами? Возможно, их что-то грызет, и они в отместку стараются укусить побольнее?
«Нет», – написала в ответ Джемма и добавила: «Завтра я никуда не еду».
На сей раз между смс был пятиминутный перерыв. Наверное, Эйприл была ошеломлена или пыталась притвориться, что слушает классного руководителя.
А затем она прислала еще одну смс: «Ты ведь пошутила?»
Джемма могла бы ей все объяснить или позвонить – так было бы даже лучше. Она представляла, как Эйприл, сунув телефон в карман, несется в ближайший туалет, сидит на унитазе, прижав мобильник к уху, и слушает всхлипывания Джеммы. Она могла бы рассказать Эйприл про разбитое окно и про жуткие слова отца: «Я получил черную метку».
Все стало правдой – ее невыносимые страхи, вечно отравлявший ее удушающий ужас. Отец ненавидит ее. Разумеется, когда-нибудь она уберется отсюда, но ей никогда не удастся сбежать ни от него, ни от реальности.
Слезы опять покатились по ее лицу – а ведь еще утром Джемма проснулась с саднящим горлом и солеными губами и поняла, что плакала во сне.
Странно, что теперь она ощущала не явное горе, а некую неустойчивую пустоту. Она как будто превратилась в воздушный шарик, который медленно и неотвратимо уплывал в никуда.
Уж не так ли себя чувствует мать, когда примет свою таблетку?
Джемма написала: «Не пошутила».
И минуту спустя – «Извини».
Телефон умолк.
Первые два дня весенних каникул Джемма не делала ровным счетом ничего. Она тупо глазела на ролики в Интернете, не соображая, что смотрит. Время от времени сползала вниз, чтобы разогреть в микроволновке еду, не одобряемую отцом: замороженные макароны с сыром и сэндвичи (Джемма уговаривала Бернис, экономку, покупать для нее эту «мусорную» еду). Иногда она брала с собой наверх готовые блюда из китайских ресторанчиков, волшебным образом возникающие в холодильнике.
Хотя разок она все-таки выбралась из дома: вывела Руфуса на задний двор и стояла на траве в пижаме, щурясь от солнца. Пес нарезал круги вокруг Дэнни, одного из их садовников, а сам Дэнни неторопливо вел здоровенную газонокосилку с видом капитана, корабль которого рассекает зеленую морскую гладь.