* * *</p>
— Не спится? – поинтересовалась Ника как ни в чём не бывало, входя в главный зал – здесь только вычислительная техника, всё прочее в других секциях. Римма, сидевшая за столом перед стаканом воды, с выражением блаженства на лице, оглянулась, и они обе рассмеялись.
— О, ночь страсти, – покивала Римма, без ехидства во взгляде. – Он жив-то ещё? А то я тебя знаю...
— Живой, бодрый и довольный, сидит работает, – согласилась Ника, присаживаясь рядом. Римма потрогала рукав её платья – вязаного, “реального” – и с восхищением покачала головой.
— Ты гений, точно говорю. Свяжешь мне ещё что-нибудь?
— С удовольствием, – кивнула Ника, принимая от Риммы стакан воды. – Вкуснотища... – откинулась на спинку стула, и зрачки её ненадолго засветились белым.
Римма потянула носом, приоткрыв рот и демонстрируя клыки. Она и так всё чует, но вежливость, вежливость – собеседник должен знать, что к нему принюхиваются.
— О-о-о... – покачала головой Римма. – Начинаешь утро с десерта? Умеешь себя побаловать.... – Они вновь рассмеялись. – Что у него со здоровьем?
— Сама удивляюсь – всё в пределах нормы. – Ника отпила ещё воды. Спасибо, Вероника – самое вкусное... ну почти самое – всегда под рукой. – Что там у нас? Зачем ты увезла маму домой?
— Чтобы она его не уработала насмерть, – ответила Римма не улыбаясь. – Что-то с ней происходит, и там сильный гормональный сдвиг. У других людей я такого не наблюдала. Больше всего похоже на...
— Кошку в течке, – согласилась Ника. – Я тоже почуяла. Но она ведь человек, верно? Я не смотрела на её геном.
— Человечнее не бывает, – согласилась Римма. – Homo sapiens sapiens в полный рост. Оба они. У него тоже что-то подобное, но не так мощно. Похоже, когда мама рядом, её мужчина тоже начинает “течь”.
— О-о-о, как романтично... – протянула Ника с серьёзным видом и они снова рассмеялись. – Но она ведь под присмотром, да?
— Конечно. Там моя тень. И в его квартире.
— Так что ты там увидела? Твоя мама вчера умчалась на работу, так ничего и не рассказала.
— Да, в угол её ставить некому, – покивала Римма не улыбаясь. – Короче. Та сетка на полу содержит сигнатуры голографической развёртки. Только частота не оптическая. Не вся.
Ника присвистнула.
— Откуда там это?
— Спроси что полегче. Не знаю, как, но там кругом фрагменты той самой твоей голограммы с ножом. Ну, не совсем голограммы, раз она нож держать могла. Некоторые фрагменты очень старые, им несколько месяцев. Он часто вызывал тебя в очках?
Ника задумалась.
— Да, часто, и всегда сидел на одном и том же месте. Похоже, рядом с эпицентром.
Римма поджала губы.
— Очень, очень странно. Если очки умеют наводить такое воздействие, это плохо. Это надо самых активных пользователей проверить, пока к ним что-то такое же не начало являться. Оставила запись, нам обеим – это может быть важным.
Ника покивала.
— Я могу чем-то помочь?
— Свою тень вызывать умеешь? Ну, лёгкую копию, монитор? Не вопрос, сейчас передам тебе, прямым копированием, – Римма протянула ладонь и Ника взялась за неё на несколько секунд. – Всё. Присматривай за ним. Особо не увлекайся, мы всё-таки под прикрытием. Все текущие задачи – в папке “К исполнению”. У тебя есть доступ, я проверила. Если не отвлекает – займись, там полно текущей работы.
Ника покивала и улыбнулась, проведя ладонью по рукаву платья Риммы. Того, что сама связала.
— Займусь пока уборкой, – поднялась она на ноги. – Я правильно поняла, что ты взяла образцы фрагментов той голограммы, остальное потёрла?
— Верно. В квартире уже должно быть безопасно, но посмотрим ещё пока.
Ника покивала и отправилась – заниматься уборкой. Не привыкла сидеть сложа руки – даже там, в виртуальности, где всё условное. Вот и пригодились привычки.
<p align="center" style="color: rgb(0, 0, 0); font-family: "Times New Roman"; font-size: medium;">
* * *</p>
Александр вздрогнул, едва не выронил стакан с водой. Почувствовал – Веронике тревожно там, где она сейчас. Ощущалось как резкая прохлада, и словно невидимая рука сжала сердце – буквально, оно заболело. Показалось, что Вероника тонет в ледяной воде, пытается удержаться за край льда, выбраться – но не может. Стиснув зубы, Александр протянул ей руку – так показалось – и вытянул из ледяного, смертоносного потока. И сразу же расточился холод, пришло тепло, стало ясно – Веронике лучше.
...И осознал, что он сидит на полу, а Ника, обеспокоенная, сидит рядом, придерживая его.
— С ней всё хорошо, – пояснил Александр, и Ника, похоже, поняла – кивнула, не улыбаясь. – Похоже... странно, похоже на плохой сон. На кошмар. – Ника кивнула, осторожно поцеловала его в макушку и села за его спиной, положив голову ему на плечо. Её зрачки светились белым, но никто этого не видел.
<p align="center" style="color: rgb(0, 0, 0); font-family: "Times New Roman"; font-size: medium;">
* * *</p>
Вероника уселась в постели, стряхивая с себя кошмар. Она тонула в ледяной воде, провалившись под лёд – бежала по нему, по маминым следам на снегу. Непонятно, откуда взялся Саша в том сне, но он вытащил её из воды и согрел. Вероника улыбнулась, жестом включая ночник, и в этот самый момент Римма примчалась, усевшись на постель.
— Всё уже хорошо, – заверила Вероника, улыбаясь. Римма обняла её, и Вероника почувствовала тревогу дочери. – Ты что-то нашла там, я знаю. Расскажешь по дороге?
Римма села так, чтобы смотреть маме в лицо.