— Накажите его! — закричали люди, указывая на меня пальцами. — Это он нарушитель!
Под общую эйфорию сумасшествия к этим вопившим присоединялись другие, в итоге через пару минут вся площадь наполнилась эмоциональной оргией. Мне казалось, я сплю. Настолько страшной и неправдоподобной была ситуация. Словно по команде зомбированная толпа совершала одно и то же. Ужасающее коллективное безсознание.
Мне было плевать на побои и неприятие толпы. Самым страшным было другое: новость о положении моих детей. И хуже этого было только мое бессилие. Я не знал, как им помочь. Если бы стены были не так высоки, мы сбежали бы этой же ночью. Но перелезть через пятиметровую гладкую бетонную плиту было невозможно. А на воротах выставлена охрана. Я готов был сейчас же продать свою почку, легкое и глаз, лишь бы откупиться от этого места и выйти отсюда. Хотя, даже если бы взамен потребовали мою жизнь, отдал бы. Настолько невыносимое состояние накрыло меня от всего произошедшего.
— Тебе тоже досталось, — вздохнул я, глядя на синяки Виктора, после всеобщей вакханалии, когда мы вернулись в спальное помещение. — Спасибо, что заступился, только это моя война. Будь осторожен.
— Ерунда, — махнул рукой Виктор. — И ты не прав, это и моя война, это война общая. Мир рискует превратиться вот в это. И остановить снежный ком потом будет сложно. Я заметил, что на тебя нападали лишь те, у кого браслеты, то есть получившие дозу вакцины. Остальные стояли и смотрели, но в том бесновании не участвовали. Такое ощущение, что с уколом привитым повредили сознание. И их глаза… Эти стеклянные взгляды, существующие отдельно от лиц. Я такое видел впервые.
— Поверь, это не самое страшное, — горько усмехнулся я. — Мне приходилось бывать в ситуациях, которые гораздо страшнее, но общими усилиями мы победили. Так что нужно верить в победу. При любых обстоятельствах.
В эту ночь я снова отправился в сектор «А» уже с твердым намерением, и когда добрался до своей семьи, начал сходу:
— Мы должны это сделать. Должны активировать свои силы. Без них мы загнемся и останемся в этом месте навсегда. Я точно не выйду отсюда, потому что не смогу смириться и принять этот режим. Давай сделаем это, прошу тебя.
Мия закрыла глаза и покачала головой:
— Тогда мы потеряем наших детей. Они не смогут справиться с мощью разрушительной стороны.
— Любимая, мы потеряем детей, если позволим использовать их в лаборатории. Мы можем обучать Миру и Влада, когда они обнаружат в себе способности, можем объяснять им способы управления. Дети всегда легко учатся, ты же знаешь.
Оглянувшись на мирно посапывающих детей, Мия с болью улыбнулась:
— Такие хрупкие, беззащитные. Страшно представить, что за силы им выпадут и к чему приведут.
— С этим можно бороться, — напомнил я, обняв свое сокровище. — Вспомни нас, мы будем их учить.
Прижавшись ко мне, Мия замолчала и замерла, будто исчезла из этого мира. Но через время вернулась и выдохнула:
— Прошу тебя, давай подождем. Возвращение сил непредсказуемо даже для нас, что говорить о детях. Они слишком малы для этого. Посмотри на них, Марк. Они же совсем крошки, силы могут их погубить и уничтожить их души. Я боюсь за них. Не хочу их терять.
— Любимая моя, я бы никогда не пошел на это, мне нравилась наша жизнь, но ты же видишь, что происходит.
— Дай мне время подумать. Пожалуйста. Хотя бы привыкнуть к этой мысли. Я не могу это сейчас принять. А для активации необходимо другое состояние.
— Хорошо. Согласен. Тебе нужно свыкнуться с этим. Это неизбежность. Мы вернем силы и сбежим отсюда, другого варианта нет. Иначе на наших детях начнут проводить опыты.
В эту ночь мне удалось побыть в строении «А» незамеченным, но на выходе из здания ко мне подлетел наблюдатель. «Нарушение, — начал он, — строение „А“, проникновен…» В эту секунду я подпрыгнул и что было силы стукнул по дрону рукой, тот отлетел к ограде словно волан бадминтона и так и остался там. Торопливо возвращаясь в свой сектор, я увидел возле смотровой башни скопление охраны и наблюдателей, а так же включенные световые прожекторы и вообще какое-то движение. Может поэтому я остался незамеченным, этой ночью все внимание было направлено к башне.
На следующий день на укол отправились все, кто еще не прошел эту процедуру. Я намеренно отказался, и меня внесли в черный список.
— Вами будет заниматься специальный комитет, — предупредила сотрудница лаборатории. — Отказники не могут находиться на общей территории.
— Вот и замечательно, — ответил я, заметив внимательный взгляд того человека, который однажды снимал с меня колючие наручники и предупреждал не нарушать явно. Он находился рядом и заполнял данные по вакцинированным, бросая в мою сторону взгляд. — Пусть выгоняют меня с семьей за пределы этой зоны.