— Есть. — Локка прищурилась, закручивая пальцем кончик косы. — Я вижу.
— Знаешь что, — решил я подыграть, — когда дракон остался на той стороне, и переход закрылся, наши способности исчезли. Поэтому теперь мы обычные люди.
Моя собеседница долго смотрела на меня, щурясь от солнца и наматывая кончик волос, а после объявила:
— Вы никогда не будете обычными. Вы пришли в этот мир особенными. И все вокруг вас особенное. Твои силы в тебе, но ты не хочешь их брать.
— Ладно. Пусть так. Я просто устал от борьбы, устал от способностей.
Локка понимающе покачала головой:
— Это тяжелая ноша.
— Мы хотим жить обычной жизнью. Поэтому пришли к вам.
— Хорошо, что вы здесь. Теперь Ийбо отдал свой долг.
— Какой долг? — переспросил я. — Ты о чем?
— Твой отец спас дочь Ийбо. Это было в тех горах, которые забрали его. Пришло время платить. Сын Константина за дочь Ийбо.
Растерянно глядя на женщину, я перебирал в уме ее последние слова. Что это значит? Мой отец спас дочь старейшины общины? Почему мне неизвестно об этом?
После расспросов я узнал, что в той спасательной операции, которая оказалась последней для моих родителей, отец также спас молодую Илмари. После ссоры с отцом она ушла в горы и попала под завал. Вероятно, в этом и кроется исключение, по которому нас приняли на территорию общины. Жизнь за жизнь.
— Послушай, а Ийбо известно обо мне то, что известно тебе?
Локка покачала головой:
— Конечно. Я ведь ему помогаю.
— Это и есть твоя помощь? Ты предвидишь что-то и говоришь об этом ему?
— Нет. Я просто вижу картинку. Которая сейчас. Но она скрыта от других.
— То есть ты будущее не видишь?
— Нет. Будущее неопределенно. Оно изменчиво. А то, что случилось — уже произошло. Это уже вписано во вселенную.
— Тогда чем ты помогаешь? В чем заключается твоя работа?
Локка посмотрела в сторону леса.
— Отгоняю духов с той стороны. Духов нужно отгонять.
— А что, духи находятся только в лесу? — Я проследил взгляд женщины, озадаченно пробежав глазами по густой растительности.
— Другая сторона это не лес. Другая сторона это место, где находится смерть. — Локка посмотрела на меня и кивнула: — Ты был там, когда уводил туда дракона.
Я вздрогнул от воспоминаний, которые пытался похоронить в своем сознании, а женщина продолжила:
— Из леса приходит Кехно и звенит колокольчиком, уводя наших детей. Но теперь даже он не появляется. Ведь его отгоняешь ты. И духи тоже забыли к нам дорогу, как только ты пришел. Хорошо, что ты здесь.
Покрутив подаренную фигурку льва, я покачал головой:
— Рад, что могу помочь. Правда. Это важно для меня.
В этот момент ударили в местный гонг, такую длинную металлическую пластину, расположенную в центре территории общины. Ударами по ней оповещали о событиях. В этот раз мужскую часть насельников созывали на сбор дров. Дрова заготавливали с лета, мужчины шли в лес и возвращались с нужными объемами дровяных запасов. Все дерево сушилось, измельчалось и складывалось в большие амбары. И сегодня был день сбора.
— Пора идти, — сказал я, пряча фигурку в карман. — Спасибо за подарок.
Локка прищурилась, склонив голову набок и как-то особенно глядя на меня. Она словно пыталась что-то рассмотреть в моем лице, высоко подняв голову из-за маленького роста.
— Тебя что-то тревожит, — медленно произнесла женщина. — Волнение внутри вижу.
Я улыбнулся:
— Теперь все хорошо. После разговора с тобой — особенно. Не волнуйся за меня, ты очень помогла. Пойду собираться, а то уедут без меня.
Мы тепло попрощались, и я отправился домой. Все было хорошо, Мия со мной, я разобрался со слежкой и обрел друга, нас с пониманием приняли в общине. Но в одном Локка была права — я чувствовал тревогу. Разобравшись в ситуации со слежкой, я полагал, что вопрос о волнении снят. Но ошибся. Неприятное чувство продолжало жить во мне, вызывая тошнотворное состояние. Я не мог понять, откуда оно и почему продолжает меня преследовать. Ведь причин к этому совсем не было.
Шло время. Мы с Мией благополучно продолжали жить в общине Ийбо Куркоева. И хоть привычных цивилизованных благ в поселении не было, нам нравился этот образ жизни.
Моя любимая оказалась прилежной хозяйкой, которая не боится трудностей и легко справляется с отсутствием удобств. Мия пекла потрясающие пироги с ягодами, и тихими вечерами мы уютно пили чай с выпечкой у огня в печи. В это время мы были особенно близки. Я обожал свою синеглазую девочку. Она стала для меня всем. И иногда мне было до удушья страшно ее потерять. Лишиться нежных прикосновений, легкой улыбки и стука ее сердца. Почему меня посещали такие мысли, я не понимал. Лишь страшные сновидения покрывали мою душу ледяной коркой. В этих снах возвращалось прошлое, и Мия исчезала. А я просыпался в холодном поту и ужасе за любимую. Но к счастью это были только сны. Утро встречало рассветом и переливами пения птиц. Я просыпался рано и, подперев голову рукой, смотрел на мирно спящую Мию. Первые лучи заглядывали в наше окно, а в доме все еще стоял теплый аромат вечернего пирога с малиной. Я любил это время. Оно казалось настоящим и согревающим. И один из таких дней принес мне потрясающую новость.