В холодном поту он вышел из оцепенения и оказался в прелестной голубовато-белой спаленке: на скромном туалетном столике валялись его мятые брюки и клетчатая рубашка, в комнате витал аромат недорого вина, голова раскалывалась от похмелья, а рядом с ним лежала голая деваха.
Внезапно дверь отворилась, и в проёме появился он… Великий князь Киевский, Святослав Игоревич Храбрый. Его губы растянулись в ужасающей ухмылке, а жилистая рука легла на простое навершие меча нормандской ковки.
«Пожалуйста! Не надо!…»
В ответ на это воздух прорезал холодный смех.
«Я прошу вас… Я понял… Я осознал»
Воин лишь приближался к кровати, на которой лежал Геннадий Петрович. От его пискливых возгласов проснулась девчонка.
«О чём ты меня просишь!?»
«Я… Я хочу жить прежней жизнью. Я больше не сунусь никуда, где мне не следует быть, я больше…»
«Ты скоро станешь безумцем не за бессмысленную гордыню!» Клинок покинул ножны Святослава и блеснул огненным пламенем в багряном рассвете солнца.
«Но… За что… Тогда… Я… Я не понимаю!» На последних словах меч проник в сердце журналиста и сжёг его изнутри.
«За твою жизнь, которая предполагает собой лишь безумие!»