Я был уверен, что ненадолго.
Как всегда, я оказался близок к истине.
Террористы возобновили огонь, выталкивая нас на полосу, по которой неслась многотонная машина.
Питер был белый, как бумага. Он с такой силой давил педаль газа, что мне показалось: сейчас она провалится и в днище кузова образуется дыра. Темные деревья, окаймляющие дорогу, слились в одну сплошную линию.
Я понял, что Питер принял решение. Он направил машину на полосу встречного движения. Но шел скорее посередине дороги, закрывая собой движущуюся вслед за нами «мазду».
Я невольно закрыл глаза. На несколько секунд. Но в ушах у меня стоял непрерывный отчаянный сигнал, подаваемый грузовиком. Когда я открыл их, то увидел снова, как в замедленной съемке, надвигающийся грузовик. Я уже мог различить перекошенное от ужаса лицо немолодого водителя. Он отказывался верить происходящему у него на глазах. Грузовик отчаянно тормозил, но быстро погасить скорость огромной машины совсем не просто. У водителя отвисла челюсть, когда он окончательно понял, что сумасшедший «опель», выехавший непонятно почему на чужую полосу, не свернет.
До столкновения оставались считанные секунды.
Нервы у водителя грузовика не выдержали и он резко крутанул руль в сторону, покидая свою законную полосу и вынося неповоротливое многотонное чудовище на пустынную, как ему казалось, противоположную полосу встречного движения, на которой находилась «мазда».
Питер радостно заорал что-то, похожее на боевой индейский клич, бросая взгляд в зеркало заднего обзора. В нем отразились две точки, сливающиеся в одну. До наших ушей донесся ужасный грохот. Оглушительный скрежет металлического динозавра, бившегося в мучительной предсмертной агонии.
Питер вспомнил про педаль тормоза и воспользовался ею. Торможение было таким резким, что мы чуть было не врезались в лобовое стекло. Затем он, вытерев рукой пот, градом струившийся с лица, дал задний ход, развернулся и поехал на место столкновения грузовика и мазды.
От «мазды» осталась груда металла. Грузовик почти не пострадал, если не считать покореженного передка. После дикой какофонии звуков стояла мертвая тишина. Вокруг валялись осколки битого стекла. Ощутимо воняло горелой резиной и кровью.
Водитель уже спрыгнул с подножки грузовика на асфальт и в шоке обозревал развернувшуюся перед ним картину. «Мазда» наполовину ушла под грузовик, сложившись в гармошку. Все четыре человека, находившиеся в ней, были мертвы, двое из них превратились в кровавое месиво.
Водителя грузовика качало из стороны в сторону, хотя ветра не было.
Его лицо было бледным, как у покойника. Ноздри с шумом раздувались.
Питер, опередив меня на несколько шагов, подошел к нему. Положив руку ему на плечо, он сказал:
– Это были террористы, приятель Сейчас мы вызовем полицию.
Водитель медленно повернул голову в его сторону и ничего не сказал. Он бессильно опустился на колени и так и остался сидеть, приходя в себя от пережитого ужаса. Я залез в кабину грузовика, нашел флягу с водой и передал ее Питеру.
Он отвернул пробку и, вылив не ладонь, поднес ее к лицу пребывавшего по-прежнему в состоянии «грогги» водителя. Питер похлопал его по щекам.
– Все кончилось хорошо, – сказал он дрожащим голосом, успокаивая водителя. – Все хорошо, приятель. – Обращаясь ко мне, Арнетт заметил:
– Стив, у него должна быть рация в кабине. Вызывай «фараонов».
Но полицейская машина уже появилась сама. Затем приехали еще две с ревущими сиренами и включенными мигалками. Столкновение произошло за милю до Кинэйрда, когда уже вдоль дороги начинали попадаться отдельные дома и очень скоро их жители оказались у места аварии, запрудив всю дорогу. Движение машин тоже оказалось блокированным. Образовалась пробка из десятков автомобилей, пока аварийная служба убирала с дороги грузовик и «мазду»…
То, что осталось от «мазды»…
Водителя грузовика забрали на медицинском вертолете «Скорой помощи».
Но я видел, что он отделался небольшими царапинами и сильным шоком. Единственное, в чем он нуждался – так это абсолютный покой.
Перед тем, как отправить нас в Кинэйрд, подоспевшие к месту событий полицейские обыскали меня с Питером. Для этого поставили нас в позу, хорошо известную всем по кинофильмам: ноги, широко расставлены в стороны, руки на капоте полицейской машины, голова низко опущена.
Странно, но меня это совсем не разозлило. Пережитое заставляло меня радоваться тому, что мы остались в живых. В отличие от боевиков «Черного сентября». И я с удовольствием выполнял все дурацкие формальности, связанные с полицейской проверкой.