Глава двадцать пятая. СВЯТАЯ ЗЕМЛЯ
1
– Питер, я никак не могу забыть изображение головы Хирама Абифа в часовне, – признался я, не отрывая глаз от полотна бегущей дороги. – Ты меня слышишь?
Мы возвращались из Глазго и, но обоюдному согласию с моим другом, поменялись местами. Я занял кресло водителя и получил истинное удовольствие от плавного движения «пежо», чутко откликавшегося на малейшее вращение руля. Дорога была спокойной. Я не забывал время от времени посматривать в зеркало заднего обзора, но причин для беспокойства не возникало.
Я надеялся, что и не возникнет.
Стоял тихий и солнечный воскресный вечер – один из тех, за которые я люблю осень. Солнце уже начинало клониться к закату, и шоссе было почти пустынным. Я ехал на достаточно приличной скорости, обгоняя периодически возникавшие на нашем пути другие машины, водители которых предпочитали более спокойную езду.
Питера слегка разморило, и он стал заметно клевать носом. Я прекрасно помнил о том, какой негативный психологический эффект оказывает на водителя заснувший на переднем сидении пассажир. Флюиды умиротворения и безмятежности, исходящие от спящего, раз за разом накатываются на тебя, словно морские волны на прибрежную гальку… И вот ты уже сам начинаешь медленно-медленно погружаться в объятия Морфея, в сладостную дрему…
Когда я выключил мелодичную музыку, лившуюся из колонок автомагнитолы, и обратился к Питеру, он вздрогнул и моментально пробудился.
– Что? – он недоуменно завращал головой во все стороны. – Я заснул?
– Ты спал сном праведника, – объяснил я ему, – что угнетающе стало действовать на меня. У меня не выходит из головы изображение Хирама Абифа в часовне.
– Росслинская часовня оказалась богатой на эффектные сюрпризы, – согласился Питер, окончательно просыпаясь. – Сначала алоэ и маис, затем фолиант с вырванными страницами, наконец, изображение Хирама…
– Может, это и глупость, – протянул я, – но совпадение кажется весьма любопытным.
Питер полуразвернулся ко мне.
– Какое совпадение?
– Видишь ли, – я по-прежнему следил за дорогой. – Одно из обвинений, предъявленных храмовникам, заключалось в том, что они поклонялись некоей голове.
– Голова Хирама Абифа? – с вопросительной интонацией в голосе предположил Питер.
– Точно неизвестно. Даже инквизиции удалось узнать весьма скудные сведения. Были разрозненные свидетельства тамплиеров о том, что в их церемониях особое значение отводилось голове по имени «Бафомет». В переводе это слово, очевидно, означает «кладезь мудрости». Но что за голова и как она выглядела, нет никаких убедительных свидетельств.
– Тогда почему бы не предположить, что тамплиеры поклонялись изображению головы Хирама Абифа?
– По крайней мере, присутствие изображения архитектора храма Соломона в Росслинской часовне тогда обретает смысл, – согласился я.
– Но мне непонятно, почему террористы пощадили Джаннет Бейкер. Ведь они хладнокровно убили Вулворда и эль-Хасана. Людей, которые могли реально помочь поискам Ковчега, обладавших солидными познаниями. И вдруг – такое великодушие к викарию часовни, в комнате которой пылится книга с рассказом Сент-Клера о некоторых тайнах храмовников, – сообщил Питер о своих сомнениях.
Я был уверен, что Джаннет сильно повезло. Во-первых, потому что она практически не углублялась в изучение древней книги, ее память была девственно чиста, и почти никаких сведений о Ковчеге она не запомнила. Во-вторых, когда приехала машина и стали разгружать ящики с продуктами, рядом с ней оказались невольные свидетели, что также должно было заставить отказаться Абу Дауда и его сообщника от пагубных намерений. В том, что в гостях у Джаннет был именно Абу Дауд, я сомневался мало. Интерполовцы считали, что численность «Черного сентября» составляет не больше шести человек. Четверо погибли в автомобильной аварии. В живых остались двое – Абу Дауд и еще кто-то.
В аэропорту нам с Питером предстояло расстаться: он должен был улететь в Атланту на съемки телепередачи, а я взял билет до Тель-Авива.
Еще несколько десятилетий тому назад поездка в священную библейскую страну представлялась делом сложным и утомительным. Чтобы добраться до Израиля, требовалась уйма времени. Сегодня же путешествие самолетом из Европы в государство на восточном побережье Средиземного моря, где встречаются друг с другом Азия и Африка, занимает лишь несколько часов
Израиль встретил меня духотой и нещадно палящим солнцем. Это был мои первый визит на Святую землю, но я много раз представлял себе, как должен выглядеть перекресток путей между Востоком и Западом. Центр, в котором переплелись интересы трех мировых религий. И все равно, Израиль поразил меня. Вряд ли в какой-либо другой стране, где я бывал прежде, с относительно небольшой территорией и маленьким по численности населением, можно было встретить такие разительные контрасты.