Вряд ли можно назвать просто случайным совпадением то, что сразу же после революции, поддержанной переодетыми в местный камуфляж военными из Советского Союза и Кубы, в эфиопских магазинах появились книги Ленина и Сталина, Мао-Цзэдуна и Троцкого. Сидя на позолоченном царском троне, Менгисту всерьез уверял своих приверженцев о преимуществах социализма, обозначая в качестве ориентира Советский Союз и Восточную Германию. Он приступил к изданию газеты «Серто адер», что в переводе означало: «трудящийся».
Издание представляло собой почти точную копию знаменитой большевистской газеты «Правда», основанной еще во времена Ленина. Эфиопия оказалась единственной страной на Черном континенте, которая опубликовала главный труд Маркса – «Капитал» – на национальном языке. Переводчики с английского на амхарский стонали от напряжения, работая несколько лет почти без отдыха, но сумели закончить титанический труд. Правда, на второй том их так и не хватило. Изможденные крестьяне,, пахавшие землю на еле дышащих от слабости волах, спокойно перенесли известие о том, что окончание «Капитала» эфиопское государство пока не в силах перевести и опубликовать.
Менгисту, будучи блестящим оратором, умело расписывал преимущества социалистического строя, при котором все будут равны.
– Я призываю вас, мои соотечественники, учиться. Изучать труды основоположников марксизма-ленинизма. Читать самим и раздавать в деревнях нашу газету «Серто адер», – пламенно восклицал Менгисту с трибуны на многолюдном митинге в Аддис-Абебе. – Мы построим справедливое общество. Наша страна станет самым процветающим в экономическом плане государством в Африке. Мы выбираем социализм! – патетически заканчивал он свою речь.
– Социализм, вещь, конечно, хорошая. – соглашались худые – кожа да кости – люди, в которых безошибочно можно было определить жителей деревень, чудом переживших засуху и голод.
– Мы проведем аграрную реформу, – обещал Менгисту, спускаясь по ступенькам с трибуны и пожимая тянувшиеся к нему со всех сторон изможденные руки. – Крестьяне получат лучшие наделы земли.
– Да здравствует Менгисту!. – восторженно гудела одетая в лохмотья толпа. – Да здравствует социализм.
При первом упоминании в речах Менгисту о социализме и раздаче земли страну охватывал религиозный экстаз, лихорадочно-возбужденное состояние, которое можно было сравнить с долгим блужданием одинокого путника по раскаленной пустыне, увидевшего, наконец, фруктовые сады и голубую лагуну с прохладной водой.
Полуживое большинство населения страны ежедневно вело изматывающую борьбу за горстку урожая, остававшегося у него в результате выплаты всех налогов и арендной платы за землю. Никто не знал, что такое социализм. Это понятие связывали с райской жизнью, которую вела местная буржуазия и иностранные дипломаты за высокой каменной стеной отеля «Адам» – райского уголка в городе с библейским названием Назарет.
В тот момент, когда Менгисту шел через толпу, теснившую его телохранителей, к своей машине, бывший император Хайле Селассие I лежал в больнице. Было объявлено о его «тяжелой болезни», во время которой к нему не допускали даже личных врачей и ближайших родственников.
– Как здоровье императора? – спросил Менгисту у своего заместителя Атнафу Абате.
Тот взглянул на часы.
– Очень плохо. Наверное, он уже умер.
– Вы хотите сказать, что мой приказ приведен в исполнение? – процедил сквозь зубы Менгисту, устраиваясь поудобнее на заднем сидении бронированного черного «мерседеса».
– В больницу отправился ваш личный врач, – отозвался Атнафу Абате.
Менгисту недовольно поморщился.
– Он не сможет проделать это в одиночку.
– Ему помогут, – зловеще осклабился его заместитель. – Туда отправились еще шесть офицеров безопасности.
Менгисту рассудительно произнес:
– Надо все проверить. Поехали в больницу.
Он хотел лично убедиться в том, что императора больше нет на свете и его личной власти никто, даже потенциально, не угрожает. У ворот больницы кортеж автомашин встречал Эндале Гелан, личный врач лидера революции. Он был рослым и энергичным, с колючими глазами, спрятанными за слегка затемненными стеклами очков. Эндале провел своего патрона в больничную палату, где четверть часа назад он, при помощи офицеров службы безопасности, задушил подушкой престарелого императора, управлявшего Эфиопией почти полвека.