Утратив волю к сопротивлению несчастьям, свалившимся на их голову в виде засух, неурожаев и тотальной нищеты, они просто сидели и ждали, когда смерть позаботится о них.
Несколько раз нас останавливали машины с повстанцами, большинство из которых были вооружены советскими автоматами, захваченными в боях с войсками Менгисту. Они проверяли мои документы – письмо «красного негуса» с указанием помогать журналисту Си-Эн-Эн я, разумеется, не предъявлял – и отпускали, поинтересовавшись, что за цель толкает сумасшедшего иностранца вглубь Эфиопии. Я честно отвечал, что весь мир, затаив дыхание, следит за гражданской войной, развернувшейся в их стране. Что демократическая общественность симпатизирует движению сопротивления в измученной многолетней диктатурой Эфиопии. Я говорил, что готовлю репортаж о прошлом и настоящем Эфиопии, объясняя необходимость побывать в бывшей столице Аксумского царства.
– Все равно вы не попадете на нашу церемонию, – откровенно сказал мне довольно грязный молодой парень в рваных, видавших виды, шортах. – Так что проезжайте.
Автомат свободно болтался у него на плече.
– На какую церемонию? – в изумлении уставился я на парня.
– Тимкат. Она называется Тимкат, – доброжелательно ответил парень, – Торжественная церемония выноса Ковчега Завета из церкви Святой Марии.
– А когда она происходит? – с ледяным спокойствием поинтересовался я.
– Восемнадцатого января.
– Церемония ежегодная?
– Да.
Я был потрясен! Нигде, ни в одном источнике я не встречал упоминания о Тимкате. Об этой церемонии ни словом не обмолвился Артур Кейс. Знал ли он о традиции эфиопов раз в году выносить Ковчег из Святая Святых и совершать торжественное шествие по Аксуму? Видимо, вряд ли. Иначе он намекнул бы мне о возможном местонахождении библейской реликвии. О Тимкате ничего не было известно и Джону Леклеру, который в самом начале моих поисков вообще безо всякого энтузиазма отнесся к перспективе подготовки репортажа о затерянном Ковчеге Завета.
Я сгорал от нетерпения поскорее увидеть Аксум. Но, как и следовало ожидать, он не произвел особого впечатления – маленький восточный городок с традиционно узенькими улочками. Однако многочисленные памятники, сохранившиеся в Аксуме, убедительно свидетельствовали о невероятно богатом историческом прошлом древнего Аксума.
Вокруг города в целом ряде мест можно было увидеть остатки мощных крепостных стен, заросших густым ковром из мха. Повсюду встречались фундаменты больших строений – в прошлом, видимо, пышных домов. Я видел ступеньки полуразрушенных древних лестниц, выложенных плитами внушительных размеров. На северной окраине города Бабиле показал мне врезавшиеся в склон горы могильные склепы, облицованные красным гранитом. В них стояли опустевшие каменные саркофаги – у меня в памяти сразу всплыли египетские усыпальницы, безжалостно разграбленные разбойниками.
– Да-а-а, – протянул я, сидя на корточках возле одно го из таких саркофагов. – Везде одно и то же. Древние клады и сокровища лишали сна грабителей не только в Египте.
– Плохих людей много, – грустно произнес Бабиле.
В качестве доказательства своего утверждения, он потащил меня в центр города, к частоколу из обелисков. Одни из них были грубо вытесанными, без каких-либо украшений и рисунков. На других я увидел затейливо сделанную резьбу, имитировавшую многоэтажные дома с балконами, окнами, дверьми и даже засовами. Третьи обелиски, в том числе самый изящный и высокий – почти сто футов – лежали разбитыми.
– Один из самых высоких обелисков украли итальянцы в тридцать седьмом году. Он сейчас находится в Риме.
– Такая же история произошла и с одним из двух обелисков в Луксоре, – откликнулся я. – С той лишь разницей, что второй красавец покинул свою родину благодаря французам и возвышается сегодня в центре Парижа.
Я внимательно рассмотрел каменные платформы, служившие основанием обелисков и обнаружил небольшие чашеобразные углубления. Придя к выводу, что, возможно, они использовались в качестве жертвенных алтарей, я продолжал обходить частокол стел шаг за шагом. Неподалеку от центральной группы обелисков можно было заметить возвышения, напоминавшие каменные троны. Я насчитал двенадцать таких тронов.
– Здесь сидели судьи и советники негуса, – подсказал Бабиле.
– А сам негус?
– Чуть дальше, – мой гид показал в сторону практически полностью разрушенной каменной платформы. – Вот это и есть место, где много веков назад короновались эфиопские императоры.