Наверное, три тысячи лет назад царь Давид исполнял точно такой же танец, следуя во главе торжественной церемонии внесения Ковчега в Иерусалим.
« Девид и все сыны Израилевы играли перед Господом на всяких музыкальных орудиях из кипарисового дереве … Давид скакал изо всей силы пред Господом; одет же был Давно в льняную одежду. »Внезапно молодой парень задергался в конвульсиях и рухнул на землю без сил, словно в глубоком обмороке. Он был заботливо поднят на руки несколькими людьми из процессии и отнесен на обочину; его осторожно уложили на траву и женщины стали приводить юношу в чувство. Толпа устремилась вперед с еще большей энергией и волнением, чем прежде. Все новые и новые танцоры энергично заменяли уже истощенных и измученных.
Все это время я старался не выпускать из виду Ковчег Завета, покрытый красно-золотым покрывалом. Когда в наши ряды вливались группы людей с соседних улиц, то меня толкали с такой силой, что я терял священный объект из виду. Тогда я отчаянно становился на цыпочки, вытягивая шею, снова находил Ковчег и торопился вперед. Боясь быть вновь отрезанным от Пагиры и монахов, теснимый участниками церемонии, я скатывался в сторону по травяным склонам и вновь поднимался наверх, включая дополнительную скорость, оббегал процессию и снова протискивался как можно ближе к священной реликвии.
Здесь, в самом сердце Африки, не было абсолютно ничего принадлежавшего двадцатому веку. Я участвовал в церемонии Тимкат и абсолютно не сомневался в том, что это тот же самый ритуал трехтысячелетней давности, когда Ковчег Завета, после торжественного шествия, был водружен Соломоном в Святая Святых…
3
«Красный негус» разделил судьбу многих диктаторов Африки и Латинской Америки, позорно бежавших с наворованными миллионами долларов. Эпоха Менгисту, длившаяся в Эфиопии в течение почти двадцати лет, бесславно завершилась пышным обедом, устроенным марксистским вождем для своих ближайших сторонников. После торжественного приема и раздачи государственных наград «за успехи в деле построения социализма», Менгисту не без некоторой грусти скомандовал своим самым близким телохранителям подняться на борт самолета.
«Красный негус» поселился в столице Зимбабве. Правительство этой страны выделило ему часть небольшого особняка, возле входа в который круглосуточно дежурил отряд местной полиции. Фактически Менгисту находился под домашним арестом и единственным средством связи с внешним миром был для него телефон. Менгисту звонил иностранным корреспондентам крупных газет и жаловался на «мятежников, разрушивших его планы построения самого справедливого общества на земле – социализма».
Между телефонными интервью он поглощал в огромном количестве виски. После короткого сна он вновь бросался к телефону и набирал номер очередной редакции.
– Алло-о, это «Токио трибьюн»? – кричал он в трубку. – С вами разговаривает президент Эфиопии Менгисту Хайле Мариам. Что значит бывший? Временно проживающий в другой стране. – распалялся он. – Да, находящийся в изгнании. Я хочу сделать заявление. Записывайте…
Правительство Зимбабве долгое время терпеливо оплачивало все телефонные счета экс-президента. Но когда услуги телефонистов превысили пять тысяч долларов в месяц, то зимбабвийские чиновники попросили Менгисту быть поэкономнее. «Красный негус» начал громко возмущаться тем, что его притесняют.
Наконец, у министра иностранных дел Натана Шамуариры иссякло терпение, и он в изысканном дипломатичном стиле, сформулировал предложение:
– Менгисту, ты или заткнись, или убирайся вон «Красный негус» остолбенел и, смекнув, что дело действительно может закончиться его выдачей на бывшую родину, начал жалко лепетать:
– Я хотел бы иметь возможность изредка покидать дом и выезжать в город…
– Нет, – резко отрезал министр.
Менгисту решил не настаивать на поездках и попытался выбить другую уступку.
– Разрешите хотя бы в теннис играть…
– Увы, – грустно заметил министр. – Снова ответ – отрицательный.
Менгисту подумал, что он неточно выразил свою мысль о желании проводить время на кортах возле самого дома, и снова открыл было рот:
– Я страдаю клаустрофобией…
Однако Натан Шамуарира по-прежнему не собирался выслушивать некогда могущественного вождя.
– Знаю, знаю, – печально заметил он. – Но оба ваших телохранителя страдают еще больше, – с этими словами он достал из папки жалобу из канадского посольства, по иронии судьбы находившегося в соседнем крыле того же здания, где жил «красный негус». – Канадский консул написал заявление о том, что вы зверски избиваете своих людей, отчего они громко кричат и барабанят в стену с призывами о помощи…