Я долго бродил вокруг четырех ковчегообразных сундуков, о которых мне говорил Вулворд. Каждый из них был помещен в огромный стеклянный павильон.
С первого же взгляда становилось понятно, как тяжелы контейнеры, ставшие последним убежищем короля Тута. И как похожи они на Ковчег Завета!
В том же длинном коридоре, где находились ковчегообразные саркофаги, также, под защитой стеклянной оболочки величественно возлежал на сундуке шакал Анубис. Уже без покрывала, в которое он был завернут, когда гробницу Тута вскрыл Говард Картер.
Взволнованный я ходил из комнаты в комнату, пока не наткнулся на гигантскую лодку. На подобных лодках умершие – фараон и его придворные – отправлялись на тот свет. Похожие лодки, напоминавшие по своей форме лунный серп, насколько я помню, находили в гробницах шумерских правителей. Копии месяца, плывущего по небесному океану навстречу Солнцу, на восток.
Но, лодка, перед которой я остановился, превосходила по своим размерам все специальные барки, известные мне по истории древнего мира!
Это были настоящие корабли, сохранившиеся в великолепном состоянии, несмотря на пять тысяч веков, истекших со времени их изготовления. На вид они были весом около сорока тонн, с пятиметровыми веслами на корме и в сто тридцать футов длиной.
Я подошел к дежурившему в зале египтянину-экскурсоводу и спросил:
– Откуда привезена такая прекрасная находка?
– Маркаб? – испуганно переспросил он.
Я догадался, что «маркаб» по-египетски и означает «лодка».
– Да, маркаб, – нетерпеливо повторил я.
– Из пирамиды Хеопса. Найдена в 1954 году, – затараторил египтянин, очевидно, обрадованный, что нашел девственные уши и может блеснуть своими знаниями, – подобные лодки уже встречались раньше в некоторых пирамидах, но все они оказались разграбленными.
– Лодки? Вы сказали «маркаб» во множественном числе?
Египтянин казался сбитым с толку.
– Конечно. Их было как минимум две штуки в специальных тайных убежищах возле гробницы Хеопса.
– Из чего они сделаны?
– Это – кедровое дерево.
– Но ведь это же настоящие морские корабли! Неужели их использовали для плаванья по Нилу?
– Извините, как ваше имя? – спросил египтянин.
– Стив Маклин. Американская телекомпания Си-Эн-Эн.
– Прекрасно. Но почему, Стив, вы решили, что лодки предназначены для плавания по древнему Нилу? Они настолько совершенны для своего времени, что могли дать фору любому кораблю викингов.
Я остолбенел.
– Викингов?
– Некоторые эксперты полагают, что корабли Хеопса более приспособлены для плавания вокруг света, чем фрегаты Христофора Колумба.
Поразительная догадка, мелькнувшая у меня в голове ранее, стала постепенно оформляться в более конкретное и четкое предположение.
– Но зачем такая огромная посудина фараону, если для переправы в царство Солнца вполне подходит обычная ладья? Служитель каирского музея замешкался.
– Может, вам лучше переговорить с нашим директором.
– А это возможно?
– Я схожу узнаю, приехал ли уже Хасан эль-Салех. Он обычно появляется в полдень.
Я согласился подождать. Египтянин исчез. Он отсутствовал минут шесть, затем, запыхавшийся, примчался обратно. Я не ожидал от него такой прыти.
– Большая удача, господин Стив, доктор эль-Салех может уделить вам двадцать минут.
– Двадцать египетских минут? – хитро прищурился я.
Египтянин понял шутку. Медлительность жителей па
обе стороны священного Нила, поистине легендарна. Привыкшие к размеренному течению жизни, они не очень задумываются о будущем. Тем более им не хочется отравлять свои мысли рассуждениями о настоящем. Природные легкомыслие и необязательность многих египтян и вызвали к жизни шутку: «Пять египетских минут – пять столетий»
– Двадцать обычных минут, – сообщил служитель, в ожидании глядя на меня. – Доктор Хасан – настоящая ходячая энциклопедия. Он знает ответы на все вопросы.
– Никто не знает ответа на все вопросы.
– Наш доктор Хасан знает. – Упрямо повторил он.
– В таком случае, спасибо за помощь, коллега. – Я достал пять фунтов и отдал их египтянину. Его глаза обрадовано блеснули. Он моментально спрятал их в кулак, который затем быстро исчез в одном из его многочисленных карманов.
– Следуйте за мной, – нараспев сказал служитель. Мы спустились на первый этаж.
2
Директор каирского музея Хасан эль-Салех, интеллигентного вида, стройный мужчина с правильными чертами лица, был одет в светлые брюки и рубашку с короткими рукавами. Едва представившись ему, я заговорил о кораблях Хеопса.
– Корабли, вызвавшие у вас такой большой интерес, могли проплывать сколь угодно большое расстояние, – приветливо сообщил он.