Я взял чистый лист белой бумаги и в колонку выстроил: 1145 год - первое упоминание о пресвитере Иоанне в хрониках.
1167 год – появление письма, якобы написанного самим пресвитером. 1177 год – письмо папы Александра III XIII столетие – книга Марко Поло, где он упоминает об Абиссинии-Эфиопии – как о «второй или середин ной Индии». XIV столетие – свидетельство флорентийского путешественника Симона Сиголи о «престо Джованни, управляющем Индией, которая граничит с Египтом. Джованни – хозяин Нила» 1352 год – задолго до поездки Альвареша францисканский исследователь Джованни Маричполли замечает в своей книге: «В Эфиопии живут негры и называется она землей пресвитера Джонни». XVI век – посылка португальцами первого официального посольства в Эфиопию. Делясь впечатлениями о шестилетнем пребывании в стране у Красного моря, один из участников миссии, Франциско Альвареш дает своим воспоминаниям красноречивый заголовок: «Правдивая информация о странах пресвитера Иоанна индийского». При этом, Франциско упорно именует императора Эфиопии «пресвитером».Можно ли было на основании вышеизложенных фактов сделать вывод о том, что именно Эфиопия стала той страной, куда переправили Ковчег Завета? Был ли пресвитер Иоанн тем самым христианским правителем «Индии», который владел Ковчегом? Не этим ли объясняется то благоговение, с которым отзывались о нем европейские государи, признавая его необыкновенную силу, могущество и превосходство?
«Увы, – с грустью подумал я, – вопросы. Одни только вопросы и предположения».
У меня было смутное чувство, будто что-то очень важное ускользнуло от моего внимания, просочившись сквозь пальцы. Я решил, что мне необходимо снова встретиться с директором Каирского национального музея.
Глава двенадцатая. ТАЙНА ХИРАМА
1
У хорошо знакомого мне входа в Каирский национальный музей я покрутил своим журналистским удостоверением перед носами двух полицейских-охранников.
– Я пишу сценарий о самых замечательных музеях мира, – нагло улыбаясь, солгал я. – Без рассказа о вашем хранилище древностей нам не обойтись. Мне нужно пройти к доктору эль-Салеху.
– Вам назначено? – лениво спросил один из полицейских с лицом, изрытым оспой. Мой монолог не произвел на стража закона ни малейшего впечатления.
– А как же, – солгал я во второй раз, надеясь, что он не станет перепроверять.
Охранник повертел в руках мое журналистское удостоверение, исследовав его вдоль и поперек. Наконец, он протянул его обратно с видимым сожалением, что удостоверение не оказалось просроченным или фальшивым.
– Проходите, – отрывисто бросил он, сделав разрешающий жест.
Я быстро взбежал по мраморным ступенькам лестницы, ведущей на второй этаж. Без труда отыскав дверь кабинета директора в пустой на тот момент приемной, я коротко постучал. Не дожидаясь разрешения я распахнул дверь и вошел.
Доктор Хасан сидел за своим столом и что-то писал. Вернее, он занимался этим несколько мгновений назад, ибо, увидев меня он вначале застыл, как Будда. Затем Хасан бросил шариковую ручку на стол с такой силой, что, перекатившись, она упала на пол.
– Маклин, – мрачно произнес Хасан глядя на меня, как если бы перед ним явился главный персонаж фильма о вампирах, – вы гоняетесь за мной, как зоолог за бабочкой.
– Не сомневался, что вы обрадуетесь моему повторному визиту, – бодро сказал я. – У меня к вам несколько вопросов.
Директор музея искоса посмотрел на меня сквозь чуть приспущенные на нос очки.
– А вы уверены, что у меня есть на них ответы?
– Мы поищем их вместе, – нежно проворковал я, глядя на него влюбленными глазами.
– Я очень занят. У меня нет никакого желания тратить время на разговоры.
– У вас появится гораздо больше свободного времени, если вы потеряете работу, – миролюбиво сообщил я. – Наша телекомпания просто будет показывать негативные репортажи о работе вашего музея до тех пор, пока не иссякнет терпение у министра культуры Египта. Си-Эн-Эн смотрят во всем мире. Вы станете не только национальным, а мировым героем. – Я мечтательно поднял глаза в потолок.
– Спрашивайте, – устало бросил Хасан.
– Нет, это вы рассказывайте, – возразил я. – Тема, интересующая меня, не изменилась.
– Я помню, – кивнул он. – Ковчег Завета.
– Восхищен вашей памятью, доктор, – подтвердил я. – Только не забудьте во время исповеди упомянуть о странных крестах на острове Филе.
– Не сомневался, что и туда вы тоже доберетесь, – он почесал нос и хорошо выбритый подбородок. – Садитесь, Стив. Как говорит один мой знакомый русский: «В ногах правды нет».