Юбелло вертелся как уж на сковородке, стремясь вдохнуть воздух в легкие. Его положили в саркофаг и последнее, что увидели жрецы – это его попытки освободить из-под бинтов широко открытый от удушья рот. Затем крышка была опущена на саркофаг.
Новый первосвященник мудро сказал Камосе, что вместо безнадежно утерянных старых секретов, будут созданы другие магические ритуалы. Новая церемония воскрешения из мертвых заменит старый обряд и другие магические слова будут придуманы для того, чтобы возвести фараона в бога Хора. Вместе с тем, по мнению первосвященника, тело Юбелло после наказания предателя должно будет отправиться в Долину царей для захоронения вместе с мумией коро та Тао. Битва между добром и злом, между Маат и Исфет, должна была продолжаться. Камосе получил новое имя- «Ваджкхперре», что означало: «Ты проиграл, я по-прежнему обладаю фараонскими секретами» – закончил свою длинную речь доктор Хасан.
Мы дошли до зала, за вход в который требовалась отдельная плата. За столиком у стены сидел контролер.
– Это зал, где находятся мумии египетских фараонов, – пояснил доктор Хасан.
Я недоуменно уставился на директора музея.
– Вам придется заплатить, – с улыбкой заявил он. – Десять египетских фунтов. Но то, что вы увидите в комнате мумий, компенсирует расходы сполна.
Что ж, я уже успел привыкнуть к тому, что в стране Нила и фараонов нельзя и шагу ступить без бакшиша. Но в данном случае он имел вполне пристойные рамки. Вздохнув, я извлек из бумажника десятку и вручил ее контролеру.
– Проследите, чтобы деньги пошли на благотворительные цели, – максимально вежливо попросил я.
Зал под номером пятьдесят два оказался сравнительно небольшой комнатой, до отказа набитой туристами. Они пытались разглядеть мумии фараонов сквозь стеклянные витрины деревянных ящиков, служивших публичным мавзолеем для умерших владык Египта.
Неяркий свет, падавший из-под неоновых ламп на стеклянные крышки гробов, порождал чувство ирреальности происходящего. Хасан подвел меня, протиснувшись сквозь толпу посетителей, к одной из мумий, в пустых глазницах которой мерцали под светом искусственные стеклянные глаза.
– Когда в июле тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года археолог Эмиль Бругш нашел узкий вход между скалами в Долине царей, он еще не знал, что входит в историю. Или, по крайней мере, в анналы археологии, – сказал директор каирского музея, опуская руку на стеклянную крышку витрины. Перед вами то, что осталось от некогда полного жизни и надежд, дерзкого и сильного фараона Секененре Тао. Он был спрятан в том же склепе, что и Рамсес II.
Воображение нарисовало мне темный склеп, по стенам которого отбрасывает блики зажженный факел, одинокую фигурку человека, опускающегося в шахту на длинном канате. Эмиль Бругш обнаружил в погребальной камере удивительную находку – мумии Сети I и Тутмеса III, Рамсеса II и Аменхотепа I. Всего около сорока мумий царей и цариц, принцев и принцесс, высокопоставленных чиновников и жрецов.
Чтобы переправить груз в Каир, наняли большой корабль, отправившийся в траурное путешествие по Нилу. Толпы феллахов, прослышавших о чудесной находке, по обоим берегам Нила отдавали последние почести своим фараонам. Согласно древнему обычаю, они кричали, распускали волосы и царапали лица, посыпая их пылью. Они стреляли из ружей и били в бубны.
Я внимательно смотрел на мумию Тао II, обдумывая ту историю, которую рассказал мне эль-Салех.
Даже неискушенный человек мог увидеть, что тот, чья мумия лежала сейчас под стеклом, умер не своей смертью. Посередине лба у него зияла ужасная дыра. Травмированными казались правая глазница, вся скула и нос. Повреждение было видно на левом ухе и на шее.
Я подумал, что в жизни фараон Тао наверняка был высоким и красивым молодым человеком. Но сейчас на лице мумии застыла маска скорби, доказывавшая, что Тао умер мучительной смертью. После гибели его тело мумифицировали не сразу, а спустя какое-то время
– Сколько лет было фараону, когда он умер? – спросил я.
– Около тридцати Может чуть больше.
– Чем нанесены раны9
– Острым орудием типа кирки или лома И тупым предметом. Я думаю, что камнем Наш бог умер в муках, – сказал доктор Хасан. И добавил: – Бедный, бедный Хирам…
Я подумал, что ослышался:
– Кто-кто?
– Хирам Абиф, – сказал директор. – Архитектор знаменитого храма царя Соломона. Храма, где находится Ковчег Завета. Да, да, Маклин… Хирам Абиф и фараон Тао – одно и то же лицо.
Мне показалось, что на меня обрушились небеса
– Вы шутите.
– Нисколько.
На узкой табличке возле саркофага была сделана надпись: «Экспонат номер шестьдесят одна тысяча ноль пятьдесят один. Фараон Тао Бесстрашный».