помощника Имберта стали хлестать обнаженную спину храмовника бичами с наконечниками в виде двойных металлических шаров. Один из пытавших был повыше ростом да и посильнее другого; удары приносили большие страдания, так как били Жака еще и по ногам.
Де Молэ глухо стонал.
Главный инквизитор оторвал глаза от сцены с истязанием жертвы и зачитал следующие строчки: «И воины, сплетя венец из терна, возложили Ему на голову.-.».
Заранее приготовленный венец из терновых колючек не возложили на голову де Молэ, а буквально вдавили ему в скальп, вызвав обильное кровотечение. Рыцарь не выдержал и закричал от боли. Имберт заглянул снова в Евангелие: «Когда же увидели Его первосвященники и служители, то закричали: распни Его, распни Его!»
Крест уже стоял в одном из углов камеры, где проводились истязания еретика. Жака де Молэ медленно распяли. Все происходило так же, как это происходило почти тринадцать веков назад с другим человеком. По требованию Имберта, гвозди в тело Великого магистра вгоняли под таким углом, чтобы непроизвольные судороги, появляющиеся у жертвы, причиняли ей наибольшие страдания, не позволяя, однако, истечь кровью и умереть от болевого шока.
Так продолжалось в течение многих часов, пока наставник ордена, теряя сознание, не сказал, что готов сделать любое признание. Споено не слыша этих слов, Имберт скользил пальцем по странице Евангелия: «Но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода».
С этими словами, взяв в руки остро отточенный подошел к Жаку, висящему на кресте, и вонзил его в тело.
Затем он отошел в сторону, взглянул на творение своих рук сбоку, удовлетворенно кивнул и, вновь открыв книгу, закончил: «И потом Иосиф, ученик Иисуса, просил Пилата снять тело Иисуса; и Пилат позволил… Они взяли тело… и обвили его пеленами с благовониями. …»
Тело де Молэ сняли с креста и перенесли в сырую и холодную подземную темницу. Когда его тащили в подвал, Великого магистра завернули в льняное полотно. Запах плесени, смешиваясь с ручейками крови и обильного болезненного пота, превращался в аммиачные испарения, воздействовавшие на ткань и вызвавшие впоследствии ее потемнение. Родственники магистра Нормандии Жофруа де Шарнэ сменили одеяние вождя тамплиеров, перевязали и обработали его раны, в течение многих месяцев постоянно заботясь о состоянии его здоровья. Льняная ткань была оставлена в семье де Шарнэ. Его племянник, носивший по иронии судьбы такое же имя – Жофруа – был убит в тысяча триста пятьдесят шестом году в одном из сражений в Англии. Это произошло за год до выставления ткани на всеобщее обозрение и, похоже, что он был последним из рода де Шарнэ, кто мог бы разъяснить природу происхождения полотна.
Но он унес с собой в могилу тайну появления того, что позднее получит известность как Туринская плащаница.
На полотне сохранилось изображение тела человека. Отпечатки на нем проступают в виде желтовато- коричневых пятен, довольно расплывчатых, но тем не менее явственно очерчивающих тело лежащего чело века. Длинный нос, волосы, свободно падающие на плечи, длинная борода и примерный рост в шесть футов – все приметы совпадают с известным нам обликом Великого магистра.
Первые люди, увидевшие плащаницу, выставленную во владениях графа де Шарнэ, приняли ее за полотно, в которое был завернут другой человек и также после снятия его с креста. Это произошло тринадцатью веками ранее. Его звали Иисусом Христом. Католическая церковь объявила плащаницу подделкой. Папа Климент VII прекрасно знал настоящую природу ее возникновения. Но в те времена само название ордена тамплиеров не должно было произноситься вслух под страхом отлучения от церкви. Что неудивительно, если учитывать активнейшее участие папства в истреблении рыцарей.
Даже современным историкам папства приходится туго, когда они пытаются объяснить причины участия церкви в преступлениях против храмовников… Как бы то ни было, плащаницу разрешили выставлять на всеобщее обозрение при условии, если верующим будет разъясняться: это – не настоящий покров Иисуса Христа, а всего лишь искусно сымитированный рисунок.
Больше двухсот лет плащаница находилась во Франции, пока в середине пятнадцатого века Маргарита де Шарнэ – внучка первого владельца плащаницы – не вручила ее Савойскому дому.
Еще сто лет спустя. Герцог Савойский перевез ее в столицу своего герцогства – Турин – уже в качестве признанной реликвии христианского мира. Два года назад папа Иоанн Павел II разрешил провести радиоуглеродный анализ туринской святыни. Единственно надежный изо всех известных сегодня методов определения возраста ткани принес точное заключение: льняное покрывало, в которое закутали распятого человека, изготовлено не ранее тысяча двести шестидесятого года.
Итоги радиоуглеродного анализа были, очевидно, по простому совпадению (или – нет?!) опубликованы в день тринадцатого октября – тот самый день, который стал роковым для Великого магистра ордена тамплиеров Жака де Молэ…
Одним из главных аргументов, выдвигавшихся против подлинности плащаницы как отпечатка тела Иисуса Христа, было отсутствие достоверных исторических упоминаний о ее существовании в течение тринадцати веков. Начиная с того времени, когда, согласно христианской традиции, Иисус был распят и до времени ее первого появления в графстве Жофруа де Шарнэ.
Как видите, господин Маклин, этот же аргумент убедительно свидетельствует в пользу Жака де Молэ.
ИСКРЕННЕ ВАШ, СЕРЖДЕВАЭР.