Это была «Женщина в красном» – знаменитый хит ирландского композитора Криса де Бурга, прославившегося в одночасье благодаря простой и необыкновенно трогательной песне. Такую музыку можно написать только пережив историю любви к женщине, одетой в красное, которую встречаешь в один прекрасный момент своей жизни.
Встречаешь и боишься потерять.
Ибо все имеет свое начало и, к сожалению, свой конец под этим небом. И у человека, прожившего даже, казалось бы, вполне благополучную жизнь, едва ли наберется больше дюжины золотых мгновений.
Звездных мгновений безмятежного счастья и радости, триумфа победы и удовлетворения от реализовавшейся цели или мечты.
Всего лишь дюжина мгновений!
Песня Криса де Бурга была именно об одном из таких мгновений. Когда ты встречаешь свое счастье и опасаешься потерять, упустить его.
Я галантно пригласил свою девушку, и мы присоединились к танцующим.
«Леди в красном танцует со мной…».
В ресторане было много людей, и они, разбившись на пары, почти все оставили свои столики, заполнив танцевальную площадку перед оркестром. Мишель положила мне руки на плечи, а я обнял ее за талию, и мы стали медленно кружиться.
«…никого нет рядом – только ты и я…»
Мы не обращали ни на кого внимания, и весь мир сузился для нас до размеров того небольшого кусочка паркета, по которому мы скользили в ритме музыки.
В «Доминике» была прекрасная световая установка. По танцевальной площадке бегали разноцветные – красные, желтые, зеленые, синие – лучи прожекторов, и мы были похожи на заблудившихся детей. Затерянных в волшебном лесу. Прожекторы скользили по танцующим парам лучами, смыкали их над головами, словно покрывая звездным одеялом.
«Мы никогда не забудем этот вечер – ты и я…»
Музыка стала затихать, а мы все кружились под ее умирающие звуки, не в силах оторваться друг от друга. Наконец, она смолкла, и музыкантов вознаградили долгими аплодисментами. Только что танцевавшие пары не жалели своих ладоней, и музыканты, польщенные такой оценкой их труда, встали и раскланялись.
Мы отравились за свой столик.
2
– Тебе понравилось? – улыбаясь, спросил я.
– Очень. Ты заказал мелодию специально? – осведомилась она.
Глаза Мишель сияли. Я подумал о том, что сейчас она казалась очень уязвимой и хрупкой.
– Нет, – искренне сказал я.
– Силы небесные?
– Не иначе.
– Я только сейчас поняла, что мы перешли на «ты».
Я заметил это несколько раньше, но старательно изобразил на своем лице изумление.
– В самом деле? – «поразился» я. – Мне хотелось бы, чтобы ты не настаивала на возвращении к предыдущей форме общения.
«Ах ты маленький пройдоха», – читалось в ее взгляде, лукавом и смешливом. Так смотрит девочка-отличница на неуспевающего одноклассника, небрежно спрашивающего, сделала ли она домашнее задание.
Мне пришлось призвать на выручку все свое самообладание, чтобы вести себя естественно. Я по-прежнему невинно смотрел на Мишель.
– Ты так и не сказал мне, зачем летал в Египет, – вспомнила она, давая тем самым понять, что прощает мои маленькие хитрости.
Итак, Мишель придумала для меня меру наказания в виде короткого рассказа о египетских приключениях. Но как можно было упустить из повествования главное – задание Тэда подготовить репортаж о Ковчеге Завета, что и послужило основанием поездки в Египет?
Внезапно, я поймал себя на мысли: не будь того разговора с Тернером и его поручения, я не вылетел бы в Каир. Я не мог, в этом случае, оказаться в аэропорту Нью-Йорка, где, благодаря причудливому повороту судьбы, мне довелось познакомиться с Мишель.
Она призналась, что имела представление о Ковчеге в общих чертах, но не подозревала, что это может быть столь интересно. Особенно ее потрясла история с мумиями в Каирском музее.
– Невероятно, – выдохнула она, когда я поведал ей о событиях, связанных с поисками Ковчега. – Слушай, Стив, у тебя очень насыщенная и увлекательная жизнь.Я хотела бы быть журналисткой.
Я как раз допил кофе, и в руках у меня оказалась пустая фарфоровая чашка.
– Да, нас на каждом шагу окружают удивительные вещи, – ответил я. – Вот взгляни на эту чашку.
– Обычная фарфоровая чашка, – удивилась Мишель.
– О ней можно сделать детективный репортаж. И он будет поувлекательнее некоторых высосанных из пальца триллеров. Секрет приготовления фарфора был в течение многих веков одной из самых тщательно оберегаемых тайн. Промышленный шпионаж тогда только превращался в подлинную индустрию. Охота за чужими секретами была настолько доходной и увлекательной, а шпионы – настолько бессовестными, что они не колеблясь соблазняли дочерей фабрикантов.