Далее следует развитие действия, где сила препятствий возрастает, ерою приходится бороться со все более сложными обстоятельствами пока наконец не происходит… что? Кульминация? Вы так думаете на самом деле это ложная кульминация. Следует провокация, и героя выставляют с участка. Где обнаруживается первый эмоциональный спад?
Только после ложной кульминации («я продержалась в этом соревновании дольше многих»). Затем — снова надежда! Эмоциональный подъем и напряжение: герой-победитель возвращается на участок. Но тут последняя фраза показывает поражение: герой не успевает. Только в самом конце это становится ясно. Ниже приведем схему эмоционального нагнетания этого текста (рис. 2).
В лиде мы лишь анонсировали часть кульминации, но не итог, не раскрыли всех секретов. Мы держали тайну до конца, чтобы вы, читатель, были в напряжении. До последнего момента не было ясно, кто победит: главный герой или его оппоненты. Сколько раз в тексте счастье сменяется несчастьем или наоборот? На схеме четко видно, что таких моментов два. Вершинки «горбиков» на схеме — это и есть переходы. В некоторых текстах таких переходов больше, они получаются еще сильнее, а график эмоционального напряжения скачет больше. Но главное, как бы ни скакала ваша линия эмоционального напряжения — она должна идти четко вверх до самой кульминации и напоминать натянутую струну. Чем сильнее линия напоминает натянутую струну (натянутость должна быть вплоть до ложной или истинной кульминации) — тем сильнее читатель вовлечен в текст. Мы можем иногда ослаблять поводья наших скаковых лошадей, чтобы они не неслись так стремительно, и читатель успевал перевести дух. Но помните: вы управляете вашими «лошадьми», поводья в ваших руках. И если вы ослабляете — это должно быть осознанно, а вы должны управлять последствиями и последующим напряжением. Окончательное ослабление возможно только после истинной кульминации.
Вы скажете, что невозможно, чтобы реальность подкидывала такие препятствия, чтобы кульминация подворачивалась сама, чтобы на месте события вместо скуки было интересное действие. Большинство корреспондентов идут туда, где ничего не происходит, и кульминации у них у тексте просто нет, не о чем писать! Ответ заключается в том, что препятствия для героев и для себя надо целенаправленно искать. Со стороны кажется, что в моем случае мне повезло найти такой избирательный участок, где на каждом шагу нарушались мои права. Однако до того, как попасть на этот избирательный участок, я объехала еще несколько вместе с выездной командой правозащитников одной из оппозиционных политических партий. На предыдущих участках действительно «ничего такого не происходило». С этого же нам позвонил и пожаловался другой наблюдатель. Сюжет — всегда результат целенаправленного поиска.
Чтобы гарантировать наличие сюжета, редакция обычно находит решение так. Если речь идет о масштабных событиях (выборы, олимпиада, ЧС…) — на разные места событий отправляются несколько корреспондентов (обычно задействованы также внештатники и студенты). Репортаж будет напоминать лоскутное одеяло: в него включаются сцены из тех мест, где журналистам удалось найти интересные сюжеты. Иногда образуется один общий сюжет. Например, сцену-завязку можно взять с одного избирательного участка, а сцену-кульминацию — с другого. Тексты же репортеров, из которых нечего взять для общего сюжета, просто не используются. Да, это коллективная работа, и ваш результат не всегда можно гарантировать. Много раз с поиском сюжета не повезет и вам. За словами редактора «пойди и посмотри, будет ли там что-то интересное» скрывается именно задача найти сюжет. Бывает, что журналист побывает на событии и заключает: ерунда. Но редактор не всегда верит на слово. Потому что редактор знает: начинающий журналист может оценить как «ерунду» то, где профессионал найдет сюжет: героев, препятствия, интересные сцены, кульминацию. Поэтому ваша задача как журналиста — повышать свой КПД на месте события и из одного и того же объема информации и действия извлекать больше полезного, чем вы извлекали раньше. Это навык.
Немецкие медиаконсультанты Ульрих Фей и Ханс-Йоахим Шлютер уподобили композицию репортажа паровозу, в котором чередуются пассажирские и товарные вагоны. Пассажирский вагон — это сцена с действиями героев, товарный вагон — это бэкграунд. И пассажирский вагон всегда должен идти впереди! Он несет в себе истории, детали, диалоги, действия!
Однако эти исследователи не сделали вывода о том, что основой этого чередования служит структура классической драмы и именно она — двигатель сюжета. Я усовершенствовала их композицию, наложив эти «вагончики» на элементы сюжета (рис. 3).