Погружающий лид обычно играет роль экспозиции или завязки. Примеры выше про «бомжиху» Галю и про цветочный салон — это лид-экспозиция. В случае истории про бомжиху такой лид сработал хорошо, потому что персонаж и его роль необычны. Еще хорошо начинать с экспозиции, если находитесь в необычном месте действия, где само по себе описание этого места уже генерирует эмоции (вспомните текст про притон дезоморфиншиков). Но если герои и место действия не особенно примечательны — экспозиция будет нейтральной по эмоциям. Так после чтения лида про цветочный салон хочется спросить «Ну и что?», но не хочется найти ответа. Проблему можно решить так сделайте в конце лида флешфорвард, где напишите, что с вами необычного случилось дальше, какое-то предложение, которое сыграет роль драматургической приманки. «Через сутки после этого случая…» Или: через полчаса после этого…» Или: «В это время я…» — и что-то парадоксальное, что дисгармонирует с начальной сценой.
Погружающий лид со сценой-завязкой. Напомню, что завязка — это сцена, где герои резко погружается в проблемную ситуацию (в отличие от экспозиции, где пока все еще мирно). Вот пример погружающего лида, когда он начинается с завязки сюжета. В ней журналист получает первый удар. Кто его бьет и зачем — еще не ясно, но уже любопытно. Еще более интересен исход драки.
Страх исчезает в самом начале боя, после первого удара, извещающего, что велком, твою мать! — снова на территории самцов. Неважно, твоего первого удара или соперника. Страх исчезает, чуть только твоя плоть сталкивается с чужой плотью. И это не любовные ласки, по обоюдному желанию перешедшие в рукоприкладство. Страх исчезает, едва собственная переносица напарывается — черт, как больно! — на посторонний локоть. И это не час пик в общественном транспорте. На страх нет времени. Провозишься со своим страхом — будешь повержен: с головы снимут скальп, клыки пойдут на ожерелье, твою женщину изнасилуют, а детей изжарят и сожрут. Если бы инстинкты можно было добывать, как нефть, сюда стоило бы провести трубопровод.
Есть еще третий вид лида, он, на мой взгляд, является идеальным с точки зрения привлечения внимания к тексту. Это смешанный лид.
Смешанный лид (погружающе-обобщающий) сочетает в себе и преимущества репортажной сцены, и преимущества обобщенной расшифровки проблемной ситуации. В нем уравновешены обе функции: драматургическая и информационная. Начинается этот лид с кусочка оборванной сильной сцены (иногда это оборванная кульминация настоящая или ложная), а потом поясняется, что происходит и где журналист находится (задержанная экспозиция).
— Смотри, идут! Идут! — Все сюда! Мужики, держимся! Стоим до последнего! Толпа под освещающим железнодорожный переезд фонарем уплотняется. Полторы сотни мужчин в черном жмутся друг к другу, сливаясь плечами и напряженно всматриваясь в темноту, темнота колышется и грохочет — все ближе, ближе.— Мы — люди, мы не фарш! Мы — люди! Мы не фарш! — кричат в темноте люди на рельсах… В ночь с 14 на 15 мая ОМОН разогнал жителей Междуреченска, блокировавших участок железной дороги Новокузнецк — Абакан. Взрывы на шахте «Распадская», которые спровоцировали акции протеста, не только стали сигналом бедствия в одной из крупнейших отраслей экономики, но и показали, как наэлектризована обстановка в шахтерских регионах. Корреспонденты «РР» разбирались, чем недовольны шахтеры.
Этот лид написан по следующей схеме.
1. Яркая сцена с препятствием, вставшим перед героями (в данном случае часть кульминации).
2. Суть события (Что это? Что случилось? Кто эти люди? Почему они вышли на улицу?)
3. Авторский вывод. В данном случае вместо него стоит фраза «разбирались, чем недовольны шахтеры», но следовало поставить сюда необычный вывод, который тоже сработал бы как драматургическая приманка.
Особенно хорош такой лид для специального репортажа о масштабном событии. Ведь о самом событии читатель узнает из кучи других источников, в том числе из телевизора. И начни автор текст с информации, т.е. вот так: «В ночь с 14 на 15 мая ОМОН разогнал жителей Междуреченска, блокировавших участок железной дороги Новокузнецк — Абакан…» и далее — читатель может быть и не обратился бы к репортажу. А начав со сцены, мы сразу дали понять: эй, вы узнаете у нас то, чего не было у других! Пусть вы уже знаете, что произошло,— у нас вы почувствуете, как это происходило!