Прямой порядок повествования подразумевает, что вы пишете все, как оно происходило с вами по порядку в реальности. Такой вариант часто выбирается для событийного репортажа с заранее анонсированного события (митинг, заседание, суд…), для репортажа-эксперимента, репортажа-путешествия. Иными словами, для любого репортажа, где реальность дает некий сюжет с началом и концом самостоятельно, и мы можем следовать реальности. Например, репортаж «Свистать всех на спуск» имеет прямой порядок элементов сюжета.
Не следует путать экспозицию вашего сюжета с началом ваших приключений. «Я встал рано утром, собрался и поехал, а потом в автобусе на меня накричала бабушка, и настроение совсем испортилось, я вышел на остановке по пути к больнице, но заблудился, а тут добрый дядя подсказал мне дорогу…». Корреспондент думает, что это экспозиция. Но экспозиция начинается там, где начинается сюжет. Вспомните: про что вы пишете, что является вашим главным тезисом, какова задача текста. Если вы пишете про то, как вы сдаете кровь, ваш сюжет начнется не раньше, чем вы откроете дверь с надписью «Станция переливания крови»! Вот с этого и начинайте:
Я открываю дверь с надписью «Станция переливания крови».
Это будет настоящая экспозиция, а не ваше пробуждение. За редким исключением. У вас дома может произойти что-то, что имеет отношение к сюжету. К примеру, ваша бабушка может встать у двери и сказать: «Не пущу, ты там гепатит подцепишь!» Эта цитата имеет отношение к сюжету — опасения бабушки выражают расхожий стереотип. С этой цитаты вполне можно начать текст.
Какие сведения оставлять в экспозиции? Надо ли описывать все, что происходило вначале? Нет, только то, что относится к конфликту и обещает будущие препятствия. Сцена, с которой начинается репортаж, должна задавать настроение последующего текста и «работать» на реализацию конфликта. Вот в репортаже «Ленты.ру» журналист отправился на учредительный съезд организации «Всероссийское родительское сопротивление». Кому будут сопротивляться родители, видно еще из подзаголовка текста: В Москве учредили организацию для борьбы с либералами, ювенальной юстицией и образовательными стандартами.
У читателя уже возникает вопрос: с реальными ли проблемами борются эти люди? Сцена-экспозиция задает тон будущему репортажу.
Досматривали посетителей на входе в Колонный зал Дома союзов сотрудники Федеральной службы охраны, что сразу давало понять: это будет небанальное мероприятие (т.е. читателю уже из этих деталей понятно что «движение» искусственное и поддержано большими бюджетными деньгами). В фойе работал телевизор, показывали какой-то митинг сторонников лидера движения «Суть времени» Сергея Кургиняна. «Это что за ювенальную юстицию придумали? Придут чиновники ко мне домой, увидят у ребенка кариес и заберут его?» — вопрошал молодой парень. Его сменила женщина в светлой шубе: «Я сейчас страшное скажу. Вы это вырежете, но я все равно скажу. Во всем виноваты продажные демократы, которые в парламенте засели!»
Журналист мог включить в экспозицию любые другие детали и цитаты из обстановки, которые встретили его в начале мероприятия. Но он целенаправленно искал именно те детали и цитаты, которые подчеркнут конфликт и станут «драматургической приманкой» для читателя. В данном случае публике бросают кость в виде спорной цитаты одного из будущих героев репортажа, вокруг которого будет вертеться сюжет.
А вот экспозиция Панюшкина. Напомню конфликт текста: митинг на Васильевском спуске после трагедии в Беслане, заявленный как митинг против терроризма, оказался искусственным: народ согнали принудительно, а выступающие хвалили власть. И вот экспозиция:
В начале улицы Варварка стояло милицейское оцепление и девять рамок металлоискателей. Люди начали приходить часа за три до митинга, и у рамок то собиралась огромная толпа, то вообще никого не было. Это было так потому, что люди пришли на митинг не поодиночке и не семьями, а трудовыми коллективами, и весь трудовой коллектив, партия, профсоюзная организация или университет подходили к рамкам металлоискателя разом, организованно, создавая давку.
Настроение царило несообразно поводу праздничное. Бежали студенты со стопками маек и флагами, преподаватели пересчитывали своих подопечных, журили, что мало их пришло с такого-то факультета, грозили, что факультету за это влетит.
Панюшкин начал репортаж с рамок металлоискателей не потому, что с этого началось его путешествие по месту события, а потому, что возле этих рамок он нашел первое конфликтогенное препятствие: давка, созданная принудительно согнанными трудовыми коллективами — показатель искусственности митинга. Но когда журналист приходит на митинг и «просто» начинает текст с того, что он прошел пищащую рамочку, это работать на конфликт и читательский интерес не будет, это будет мертвым абзацем. Возле этой пищащей рамочки должно происходить что-то, что задаст тон вашему репортажу и будет демонстрировать конфликт. Тогда с пищащей рамочки можно начать.