— Почитали твои материалы. Что значит: «Такие бюллетени выглядят как напечатанные на принтере»? — спросил один.
— Эта фраза: «почти не видно молодежи» — ложь,— сказал другой.— Все голосовали!
— Но я видел очень мало молодежи,— сказал я.
— Значит, ты не туда смотрел,— объяснили мне.— Зачем ты так сделал? Нет, он там и правильно написал — что с…-мэр нас реально кинул с помещениями, а мы все сами решили.
— Это да. Ладно, братан, ты пойми просто, что вы все, пресса эта,— наше оружие. Без вас мы че? Просто ты пишешь мутно, братан, а надо проще, чтоб все поняли, что нас тут давят бендеры, а мы реально нормальные люди, не террористы, за правду стоим, короче.
— Вроде все как есть пишешь, а про молодежь — зачем эта информация? Ладно, мы просто поговорить хотели. Сейчас поехали с нами на площадь.
На главной площади Артемовска было шумно. Кто-то из активистов нашел в украинском издании lb.ua перепечатку моей заметки о пропавшем мэре Артемовска, в заголовок украинские коллеги вынесли «Сепаратисты похитили мэра». «Так он пишет для бендеров!», «Мы для тебя сепаратисты, с…?», «Засланная тварь!»
Люди окружили только меня, а коллегу Штефана Шолля не трогали. Пока меня еще не оросили в машину и не увезли на допрос — это будет чуть позже — Штефан пытался уговорить людей на какую-то «мировую». Но его не слушали. А в какой-то момент пригрозили: еще будет лезть, и его расстреляют прямо здесь же.
Хотя вооруженных ополченцев было немного. «Линчевать» пришли в основном простые жители. Но объяснять им что-то оказалось бесполезно — люди не хотели слушать.
Как от шпиона они требовали признаний, что я работаю на «Правый сектор», кто-то сказал, что надо получить от меня раскаяния и записать их на видео, а кто-то говорил, что я прямо сейчас должен публиковать опровержение.
С каждой минутой мои преступления становились все более фантастическими, а намерения людей в толпе все серьезней.
Объясниться мне не давали. Вокруг собралось, наверное, полсотни человек. Наконец люди на площади заговорили, что я работаю на СБУ, ЦРУ, США, а человек, забравший у меня пресс-карту, сказал, что я американец, который овладел русским языком и подделал удостоверение «Новой газеты». Кто-то схватил меня за рюкзак.
Я закрыл голову руками — удары посыпались с разных сторон, откуда можно было дотянуться, и я присел на землю. Били женщины и мужчины. Кто-то сказал, что это «месть за наших сыновей, которые гибнут под Славянском и Краматорском за свободу»; люди кричали, что их не слышат и «не слышали все эти годы». Кто-то ударил меня, сказав: «Какие мы террористы, с… ты!»
Чтобы показать читателю абсурдность взглядов героя, нужно обнажить ложные посылки, которыми он руководствуется. Например, какая ложная посылка следует из цитат нападавших в этом абзаце?
Кто-то из активистов нашел в украинском издании lb.ua перепечатку моей заметки о пропавшем мэре Артемовска, в заголовок украинские коллеги вынесли «Сепаратисты похитили мэра». «Так он пишет для бендеров!», «Мы для тебя сепаратисты, с…?», «Засланная тварь!»
Ложная посылка: «Все, кто называет сторонников ДНР сепаратистами,— поддерживают бандеровцев». Но нам очевидно, что нельзя сделать такой вывод, потому что есть еще множество вариантов из «серой зоны». Конечно, в данном отрывке говорить с героями было бесполезно. Но вряд ли с вами случится такая же история. Скорее всего, вы будете беседовать с позитивно настроенными героями и в мирной обстановке. И у вас будет возможность напрямую указать герою на его ложную посылку. А у читателя будет возможность услышать ход рассуждений героя, которого сбили с толку. Это позволит читателям понять ложность взглядов героя, а вам — избежать собственной оценки. Ведь если мировоззрение героя построено на логически ошибочных выводах, то оно не может претендовать на истину. При этом, конечно, не надо пересказывать всю вышеназванную теорию ни герою, ни читателю. Достаточно просто вслух произнести логически ошибочную посылку и спросить, согласен ли с ней герой и есть ли другие варианты.