Здесь конфликтует не персонал и не директор, а коллективное мировоззрение старого поколения и нового — «маркетологов», идеи которых отражают директор и новый персонал. Задача журналиста — разобраться, чей взгляд на проблему эффективнее и адекватнее и приведет к успеху (в данном случае к возвращению читателей в детскую библиотеку). Он приводит плюсы и минусы обеих позиций. Опять же, все не однозначно, иначе не возникло бы конфликта!
Сложность реализации этого конфликта через репортаж в том, что если через цифры нам легко показать эффективность или провальность тех или иных мер, то через репортажные сцены — весьма сложно. Нужно посмотреть на «старые» и «новые» мастер-классы в этой библиотеке и через действия кружководов и детей выразить это противостояние старых и новых технологий. Анализ фактов, документов, подходов тоже присутствует, но уже в бэкграунде, как пояснение репортажной сцены.
В конце репортажа желательно прийти к парадоксальному выводу. А так чаще всего и бывает: то решение, которое казалось вначале наиболее удачным, в конце сюжета — проигрывает. Возможно, оба решения окажутся для ситуации провальными. Обман ожиданий читателя здесь тоже сыграет на руку, но «обманщиком» опять-таки должен быть не журналист, а факты и сцены.
Родители протестуют против новых поставщиков питания для детских садов и школ. Как вы думаете, какой здесь конфликт: «человек—человек» или «эффективное—неэффективное решение»? Если журналист поведет линию репортажа по конфликту «человек—человек» (родители против комбинатов питания), антагонистом получатся бизнесмены, которые наживаются на детях и привозят плохие продукты. Но если мы начнем разбираться в конфликте, то поймем, что родителей не устраивают не поставщики, а технология, которую они применяют: индустриализация питания. Вместо того чтобы готовить еду на кухне школы и садика, школьникам теперь привозят готовые супы с «пролонгированным сроком годности», совершенно невкусные. Власти приняли такое решение, чтобы избежать сальмонеллеза и антисанитарии на школьных кухнях, но получили другую проблему: пища с пролонгированным сроком годности содержит меньше витаминов и невкусная, да и до школьников доходит на вторые сутки после приготовления. Эффективное это было решение или нет? А есть ли решение, которое устроит и власть, и родителей? А что предлагают родители в качестве альтернативы? Они предлагают отказаться от полуфабрикатов, вернуться к натуральным яйцам вместо меланжа и к приготовлению на школьной кухне, но тогда департаменту образования вместо 20 поставщиков придется контролировать тысячи школьных столовых, яйца снова придется обрабатывать хлоркой, а повара будут не успевать готовить блины для всех детей.
Все эти сложные перипетии можно объяснить в бэкграунде, а в качестве репортажной сцены дать митинг родителей против плохого питания. Когда я пришла на подобный митинг, я обнаружила, что родители сами не понимают, против чего протестуют. Одни пришли против комбината питания, другие — против технологии, третьи — против правительства. А четвертые назвали митинг заказным. В личном разговоре родители рассказывали небылицы и страшилки про поставщиков, при этом отказывались называть себя и поставщика. Все эти детали могут многое сказать про искренность и действенность протеста.
Если бы мы вели линию этого текста по конфликту «человек—человек», мы не анализировали бы сами решения. Нашими врагами получились бы поставщики, а не технология. Если у вас меняется антагонист — у вас меняется фактура репортажа: у вас меняется общий вывод текста, у вас меняются цитаты, детали, бэкграунд, иногда даже сцены. Поэтому разберитесь, на каком конфликте вы фокусируетесь. В тексте должен быть только один доминирующий конфликт, иначе ваша логическая цепочка рассыплется, а репортаж получится расфокусированным.
Определиться с конфликтом текста нужно еще до похода на место события. В большинстве случаев его можно предположить. Например, если я для репортажа устраиваюсь в ресторан работать, я могу предложить такой конфликт. С одной стороны, посетитель ресторана ждет, что еда будет приготовлена качественно и соответствовать своей цене, с другой стороны, «за кулисами» выясняется, что качество еды паршивое, а цена завышена. Это моя гипотеза. На месте события гипотеза журналиста о проблеме обычно подтверждается, но с оговорками. Предположение о том, что рестораны не соблюдают санитарные условия,— чересчур крайнее. Их тоже душат проверками и штрафами. На деле что-то соблюдают, но не все и не так. И что именно соблюдают формально и как это отражается на сервисе — вот вопросы, ответы на которые меня интересуют.