Соответственно, и вопросы к героям у нас будут двух типов. Те, которые восстанавливают картину происшедшего, и те, которые позволяют выявить их чувства и их состояние. Мы эти вопросы заранее планируем.
Где вы можете найти ваших героев, как с ними связаться?
Репортаж — это пьеса с действующими лицами. У каждого действующего лица свое видение реальности. И разница этих видений образует наш конфликт.
Открытый конфликт. Набор действующих лиц, которые могут фигурировать в репортаже с открытого конфликта (протест, война, провокация, бунт, чрезвычайная ситуация, драка…):
• Организаторы/виновники. Что они хотят (или хотели добиться своим поведением)? Какие перед ними стоят задачи и препятствия? Конечно, в случае теракта или ЧС эта группа может быть не представлена в репортаже лично, а описана только в бэкграунде.
• Участники. Разделите их на группы с разными интересами. Задайте себе те же вопросы: как вы думаете, что они хотят? Где сталкиваются их интересы и интересы организаторов? А где конфликтуют? Отталкиваясь от своих предположений, составляйте вопросы уже участникам, чтобы добыть цитаты, из которых будут видны их мотивы и препятствия.
• Пострадавшие и их родственники. Здесь, думаю, все понятно. Понятно и то, что один герой может представлять сразу три роли (например, он и участник, и свидетель, и пострадавший). Чем больше ролей сосредоточено в герое — тем ценнее он для нас.
• Свидетели. Эта группа важна, когда событие мы не видели своими глазами — конечно, речь о чрезвычайной ситуации. Нам нужны только те свидетели, кто видел событие своими глазами! Но часто начинающий журналист идет на место события, видит оцепление, за которое не может попасть, и вынужден беседовать с толпой зевак, в которой все стремятся сказать о своих впечатлениях, но своими глазами никто ничего не видел. Я назвала бы эту группу «псевдосвидетелями». Ведь все они мнят себя реальными свидетелями! И стремятся поделиться впечатлениями в соцсетях и при общении с журналистами, забывая о том, что «впечатления» — это всего лишь эмоции, а достоверность эмоций никакая. Кроме того, нас не интересуют эмоции людей, которые непосредственно не участвовали в событии, на которых оно никак не отразилось, кроме «пообсуждать».
Что же получится, если в репортаже появятся эмоции и «информация» от псевдосвидетелей? «Испорченный» телефон! Потому что простая фраза «я думаю, что жертв гораздо больше» в устах рядового жителя быстро превращается в «жертв гораздо больше, точно вам говорю!». Уже следующий ретранслятор будет в этом уверен и будет воспринимать это как факт. Толпа будет нагнетать страхи, говорить о сотнях жертв вместо анонсированного десятка, о лужах крови, которых нет, о заминированных маршрутках, которые якобы разъезжают по городу…
— Говорят, что у нас погибло до двухсот человек. А на самом деле погибших — тысячи! Трупы в детских садиках и школах штабелями кладут.
— Вы видели?
— Нет, но мне говорили те, кто видел.
На самом деле, никаких «тысяч» погибших и трупов штабелями, конечно, не было. Когда я по заданию «Новых известий» ездила в Ставрополь после теракта возле местного ДК, каждый второй житель начинал говорить мне о том, что по городу якобы ездит заминированная маршрутка. Первым мне сообщил этот слух таксист. Я не стала приводить этот слух в статье, потому что не хотела участвовать в нагнетании страха. Конечно, никакой заминированной маршрутки не оказалось.
Первый, кто встречается журналисту в городе,— это водитель такси. Он является главным собирателем слухов в городе. И таксисты обожают общаться с журналистами, но они играют с вами в игру «Разве не ужасно?». Мотив игроков в «разве не ужасно..?» — присоединиться к общественно важному, чтобы продемонстрировать собственную значимость. Это плохой мотив для репортажа. Человек, обладающий действительно важными воспоминаниями и впечатлениями, стремится поделиться ими, потому что «нельзя молчать». И ему будет делиться тяжело. Если герою тяжело с вами общаться — это хороший знак.
Как можно использовать толпу псевдосвидетелей в свою пользу? Два способа:
1. Выйти через зевак на настоящих свидетелей. Спрашивать у них телефоны знакомых, родственников, которые видели своими глазами то, что случилось. Не публикуйте рассказы «через вторые руки». «Сын рассказал, что…» — лучше спросите у сына, попросите его телефон!