– Мельбурн просил вас заехать? – спросила она, не в силах сдержать дрожь в голосе, когда произносила его имя.
Она ненавидела этого человека и ненавидела себя за то, что всю ночь грезила о нем, его губах, руках, его ласках.
– О Господи! Нет, – ответила леди Деверилл, останавливаясь около большой четырехместной коляски с желтым гербом Деверилла на дверце. – Каро и Сарала говорили о вас, и мне захотелось с вами познакомиться.
– Я очень вам благодарна. – Жозефина позволила груму помочь ей подняться в экипаж. – Хотя моей стране на пользу мое присутствие на публике, признаюсь… когда множество людей ловит каждое мое слово, это немного… смущает.
– Все вас обожают, – с теплой улыбкой заметила леди Сарала, в ее голосе слышался чуть заметный иностранный акцент.
– Позвольте спросить, миледи. Вы ведь не здешняя? Я имела в виду, не из Лондона?
– Я выросла в Индии, – ответила жена лорда Шарлеманя. – И должна сказать, вы куда лучше справились, представ перед лондонским светом, чем я.
– От этого зависит благополучие моей страны.
Леди Сарала снова кивнула.
– Шей сказал, что вчера в театре у вас было море обожателей.
И только один ласкал губами ее грудь. Жозефина вдруг подумала, что эти дамы – члены семейства Гриффин по рождению или по браку, а вчера вечером Себастьян Гриффин назвал ее лгуньей. Глупо предполагать, что ее пригласили на ленч просто из симпатии.
– Все были очень добры, – ответила она. – Наш визит сюда оказался удачным. И мой отец теперь очень надеется на будущее Коста-Хабичуэлы.
– Вы лично хотите жить в Коста-Хабичуэле? – Леди Кэролайн села рядом, две другие дамы – напротив.
– Это мой дом. Конечно, я хочу жить там.
– Разумеется, – поспешно согласилась леди Деверилл. – Думаю, Каро интересовалась, не оставит ли король вас в Лондоне, чтобы вы продолжали оказывать поддержку стране и увеличивать денежные фонды.
– Мой отец слишком много времени провел вдали от нас с матерью и решил, что мы больше не должны расставаться. Он хотел, чтобы я отправилась с ним в Шотландию, но я настояла, что буду полезнее здесь.
– Он хочет получить там дополнительные ссуды?
– Да, таково его намерение.
Жозефина сначала была против этой затеи, но теперь соглашалась с мнением отца, что нет лучшего времени для привлечения интереса, чем дни официального визита монарха в дружественную страну.
– Должна сказать, – добавила леди Сарала, – Шей в восторге от проспекта, который вы дали Мельбурну. Я по вечерам с трудом заставляю мужа оторваться от него.
– Я рада, что он находит это интересным. Коста-Хабичуэла – замечательное место.
– Судя по тому, что я слышала несколько минут назад, многим англичанам не терпится лично это узнать. – Леди Деверилл пристально смотрела на Жозефину глазами того же цвета, что и у брата, хотя маркиза была куда дружелюбнее братьев. – Вы решили открыть Коста-Хабичуэлу для иммигрантов?
– Полагаю, король хочет оценить экономический эффект от привлечения иностранных граждан прежде, чем принять окончательное решение.
– Очень разумный подход, – согласилась леди Сарала. – Экономика – отчасти мое хобби.
Прекрасно! Сегодня не хватало только вопросов, на которые она не готова ответить.
– Я должна спросить, – вставила леди Деверилл, подводя часы, – почему вы ударили Мельбурна? Сомневаюсь, чтобы прежде у кого-то хватило храбрости сделать это.
– Он послал за мной карету, хотя обещал лично сопровождать меня. Это могло бросить тень на мое первое появление в свете и соответственно на мою страну.
– Так что это только из-за возможного вреда вашей стране?
– Думаю, любая женщина была бы обижена, если бы очень красивый мужчина, предложивший сопроводить ее, не потрудился явиться. И должна сказать, он по-прежнему весьма высокомерен и разговаривает со мной очень грубо. Не понимаю почему. Он, кажется, неизменно вежлив со всеми, кто попадается ему на пути.
Элинор пристально посмотрела на нее. Она хотела сказать, что все они испытали на себе тяжелый характер Себастьяна, но сдержалась.
– Мельбурн известен своей непостижимостью, – вместо этого сказала она.
Ее самый старший брат не слишком вежлив только с теми, кто затрагивает его эмоции. Если он был груб с принцессой Жозефиной и продолжает в том же духе, это что-то значит.
– Непостижимостью? – несколько натянуто улыбнулась принцесса. – Поскольку вы его родственница, я не стану уточнять характеристику.
– Вы настоящий дипломат, ваше высочество, – заметила Каро, и все рассмеялись.
Что-то большое двигалось мимо коляски. Элинор скосила глаза. Большая черная карета с алым грифоном[4] на дверце. О Господи!