— Ладно, это не вся беда, которую нам требуется преодолеть, — продолжаю я сгущать краски перед директором, — нам требуется ещё два степпера из Белоруссии, а то если мы будем использовать старое оборудование, возможны проблемы.
Всё дело в том, что степперы не программируемые, они работают по выставленным точкам-упорам, которые по мере прохождения задания остаются на следующий раз. Если их сдвинуть, то ни за что точно также назад не выставишь, пара микрон в ту или иную сторону обеспечено, а это всей партии конец, если на середине их сняли, поэтому если их один раз настроили, то больше не трогают. Такие вот у нас проблемы, пока всю партию на одной настройке не пропустишь, никаких перенастроек не делают. Естественно то оборудование, которое занято штампованием кристаллов по 16−2 трогать нельзя. Конечно же белорусы стараются сделать программный степпер, который будет работать по программным точкам, но когда это будет, а пока так, вручную. Хотя и непонятно, какие у них могут быть проблемы на эту тему.
— Это будет, — помрачнел Иван Никитич, — правда степпер будет один, белорусы как раз нам его задолжали, правда там требуется надавить немного, он не к нам вдруг должен пойти, а к академикам, взъелись они, требуют эту технику себе, но у нас же снабжение по первой категории.
— Академики? А стоит ли нам с ними бодаться? — Попытался дать я задний ход. — Опасно с ними собачиться.
— А, — отмахнулся Кошелев, — один чёрт мы с ними не дружим, нечего и начинать. Короче, когда выдашь первые кристаллы на тридцать два разряда?
— Спустя два месяца, как настроим степпер.
— Тогда ждём, — сказал директор и, развернувшись, потопал по своему пути, который с моим пересекаться не должен.
Ну а я потопал в нашу лабораторию, которая как раз и занималась тем самым процессором, надо было спустить все это ниже, а то совсем страх потеряли. Нормально так с парнями поговорил, попытаемся всё же уменьшить количество элементов, всё-таки нашлись резервы, но всё равно недостаточные, чтобы в размеры кристалла 16−2 воткнуться. Такие вот у нас пошли дела.
Что касается платы, которая готовится под тридцати двух разрядный процессор, то тут тоже требуются доработки, ведь процессор будет работать на частоте в шестьдесят мегагерц, тут требуется плату так оптимизировать, чтобы частота была хотя бы всего в три раза ниже. Больше не стоит городить огород, и так на грани, дальше придётся оптимизировать материнку под частоту, что далеко не просто.
Да, с этого года у меня в народ идёт магниторезистивная память, но пока она очень дорогая, гораздо дороже памяти на дисках, достаточно сказать, что один мегабайт стоил как пятнадцать дисков. Но зато она скоростная и очень надёжная, по крайней мере, ни одного сбоя за всё время не зафиксировано, это наверное потому, что у неё избыток запоминающих элементов и она автоматически сама себя восстанавливает во время сбоя. Так-то понятно, что в СССР эта память популярностью не пользуется, а вот за рубежом, да. Даже больше скажу, программисты её в качестве талисмана на груди носят, вместо украшения, поэтому и вид у неё мы стараемся сделать нарядным, вроде как под кулоны замаскирована. А вообще назначение этой памяти чисто утилитарное, там тексты программ записаны, может быть и что-то другое есть, но пока не попадалось.
— Ну, что у нас здесь, — спрашиваю я начальника лаборатории по маршрутизаторам.
— Пока бодаемся с сорока восьми портовым маршрутизатором, — заявляет он мне, — если на коротких протоколах он тянет, то на длинных затыкается, не успевает обрабатывать, начинает очередь расти, скорость маршрутизации падает примерно в двое.
Это плохо, на самом деле я знаю в чём может быть причина, но не вмешиваюсь, пусть сами ищут, время ещё есть, а вот если не найдут, тогда и «железяка» к их услугам. Но звоночек тревожный, плохо, что у них не всё с первого раза работает, так и до более серьёзных ошибок недалеко. Однако зашёл я к ним не просто так, поинтересоваться, как там у нас маршрутизатор себя чувствует, пора переориентировать их на более сложную вещь, а именно маршрутизацию телефонных переговоров для больших станций. Общеизвестно, что счётно-декадные станции уже давно изжили себя, пора их менять, а вот на что менять, это больной вопрос.
В АН СССР предлагают сделать станции на герконах, мол, они и надёжнее будут, и гораздо меньше по размерам. Что по размерам они будут меньше, это несомненно, а вот, что надёжнее, это ещё бабушка надвое сказала. Ведь в чём проблема, герконы вещь новая, недостаточно освоенная, поэтому надёжность их определяется качеством изготовления. А где здесь будет качество? Тут ведь надо так сплавы подобрать, чтобы они были и надёжны и проводимость имели достаточно хорошую, а с этим проблемы, либо проводимость, либо надёжность. Счетно-декадную станцию можно спиртом протереть, чтобы контакты от окислов лишних избавить, а чем ты геркон протрёшь? Вот в том-то и проблема, что колбы должны быть запаяны и там должен быть нейтральный газ, специально осушенный, как ты его проверишь, что на производстве закачали, то и будет. Более того, на сколько срабатываний рассчитаны контакты герконов, а ведь есть ещё такое явление как дребезг, это когда остаточное электричество воздействует на контакты, заставляя их колебаться лишние пару сотен раз. Вот и получается, что на бумаге одно, а в жизни другое, и вся эта выведенная надёжность, оказывается полнейшей ерундой.