— И это на фоне того, что у коммунистов получается по шестнадцать и восемь кристаллов на планке? — Заметил Джон.
— Да, по шестнадцать, — пожимает плечами Костье, — и отрыв от нас у них не уменьшается, а увеличивается. Даже если мы сумеем запихать вдвое больше памяти на кристалл и увеличим количество их на планке, один чёрт мы их не догоним.
— А цена?
— О цене пока говорить рано, — поморщился Ивон, — планки не пошли в серию, поэтому цена у них сегодня совсем другая. Можем выйти на сто долларов за планку.
— В Советах сегодня цена за мегабайт памяти составляет около пятисот долларов, — сделал на это замечание Опель, и то информация с прошлого года, сегодня она наверняка дешевле.
— А что я могу здесь сделать, — развёл руки француз, — производство не моя стезя, тут надо производственников трясти, может быть они за счёт издержек что-нибудь сообразят. Хотя… нет не сообразят, уж слишком велики у них издержки на изготовлении, требуется серьёзная перестройка всей индустрии.
— Как это, что можете сделать? — Задохнулся от возмущения Опель. — Естественно наладить выпуск такой же памяти, какая производиться в Советах.
На это Ивон только развёл руки и заметил, что с памятью в IBM еще не так плохо, как в других компаниях.
Другие компании, другие компании, — ворчал на это Опель, — в советах компании не чета нашим, гонят себе память во всё больших количествах и на цены не смотрят. Хотя, наверное потому и не смотрят, что рынок под себя подмяли.
Немного погоревав по упущенным возможностям, Опель переместил свой взгляд на диски.
— А что диски, — сморщился Хелминский, — пока наладили выпуск двадцати мегабайтных, на очереди сорок мегабайт и скорость сопоставимая, отстаём практически в два раза по плотности записи. Если всё на производстве нормально пойдёт, то догоним мы русских. Правда, тут стоимость дисковых накопителей у нас на порядок больше, но это пока диски в серию не пошли.
— Хоть одна приятная новость, — тяжело вздохнул Джон, — правда тут одна проблемка вырисовывается.
— Какая?
— Русские заявили, что с середины лета начинают выпуск трёхсот двадцати мегабитные диски, — вдруг ошарашил всех вице-президент.
— Ерунда, — на это заявил Хелмский, — для этого у них нет базы. Вряд ли они смогут освоить такую большую плотность записи.
— А, всё таки? — Спросил Опель у своего оппонента.
— Если только они четыре блина друг над дружкой поставят. Так и мы можем тоже воткнуть… хотя нет не можем, критически упадёт скорость вращения и мы тогда не получим никакой записи.
— Почему это упадёт скорость? — Спросил вице-президент.
— Потому, что на стольких блинах мы ещё не пытались получить синхронизированное вращение, там очень трудно избавиться от биения дисков, — заявил Хелмский, — поэтому трудно достичь такой скорости вращения. К тому же это не избавит от цены, она будет тем больше, чем будет больше блинов.
— То есть, ты хочешь сказать, что цена на диск будет значительно выше.
— Она уже выше на порядок, — сделал заявление начальник лаборатории, — а будет ещё больше.
— Вот дерьмо, — на это ругнулся Опель, — то есть нам русских в этом отношении не догнать?
— С существующими методами записи не догнать, — подтвердил ему начальник лаборатории, — только если мы что-нибудь другое изобретём, но это маловероятно.
— Здесь тоже всё понятно, — с горечью сделал заключение Джон, — мы в записи на диски тоже отстаём от русских. И как это долго будет продолжаться?
— Пока не придумаем чего-нибудь новенькое, — пожал плечами Хелмский.
С процессорами всё оказалось ещё печальней.
— На выходе шестнадцати разрядный процессор 8086, — начал докладывать Роберт Нойс, — правда, мы ему сделали двадцати адресную шину, чтобы было как память адресовать, но на этом всё. Тридцать две тысячи транзисторов, и частоту работы подняли до десяти мегагерц.
— Десять мегагерц? — Спросил Опель. — Но у русских эта частота доходит до двадцати, а в 16−2 до тридцати мегагерц.
— А кто её мерял? — Тут же влез со своим вопросом Эндрю Гроув. — Может быть, она только на бумаге существует.
— Нет не на бумаге, — покачал головой Джон, — скорость работы процессора замеряли в Европе, это нам позволено хитрить, а русских ничего не пройдёт просто так, с рук у них не сходит. Так всё-таки, каким образом Комми выдали такую частоту работы.
— А не знаю, — тут же тряхнул головой Нойс, — такое впечатление, что они нащупали такую форму транзисторов, которые им позволяют достичь требуемой частоты работы. Мы смотрели их кристаллы, и непонятно за счёт чего у них это произошло, есть ли там другие легирующие добавки. Но это только предположение, мы не смогли их обнаружить при помощи масс детектора.