— Так что у нас с Эльбрусом-то, — спрашиваю у кандидата, чтобы подтолкнуть его в своих размышлениях.
— Так вот, я и говорю, — оживился тот, пытаясь поживиться другой стороной курицы, — этот Эльбрус будет всем машинам машина, там процессор вообще зверь, на шестьдесят четыре разряда.
— Так уж и на шестьдесят четыре? — Выражаю сомнение. — Я слышал, что там будет сорока восьмиразрядная машина.
— Да, первые Эльбрусы такие и есть, — поморщился товарищ, — но зато потом будут делаться на основе в шестьдесят четыре разряда, вы уж мне поверьте.
— Почему не поверю, — сказал я, раскусывая хрящик, — верю, даже больше скажу, завидно, вот так вот скакать от сорока восьми разрядов к шестидесяти четырём, дорогого стоит.
— Да! Там же ещё прилепили векторный вычислитель, — радуется он, — Сам Всеволод Сергеевич Бурцев его лепил, теперь эта машина может на раз сложные вычисления раскусывать.
— Да, у нас всё по-прежнему, — стараюсь я не выдать своё веселье, — запихнули все сложные вычисления в один процессор, теперь неизвестно, сколько времени понадобится, чтобы всё это вычислить.
— Вот, о чём я и говорю,- продолжает он тоже грызть курочку и одновременно говорить, это получается у него неважно, что делать, если полный рот курицы, — я о чём, вообще ваши машинки нужны, тут никто не будет отрицать, что они в хозяйстве не заменимы. Но там где требуются большие вычисления они не никак не подойдут.
— А и ладно, — отмахиваюсь я, — не пойдут, значит не пойдут, ничего тут не сделаешь. Но насчёт памяти и быстродействия им не откажешь, особенно когда с дисками работать надо.
— Это да, — сразу загрустил товарищ, — тут действительно вашим машинкам равных нет. Но тут уж задачи разные, то, что не подойдёт там, будет использоваться здесь.
— Здесь это где, — снова уточняю я.
— Да хотя бы вот здесь, — он обводит рукой вагон, — билеты продавать. Согласись, что задача более чем нужная.
— Хм, возможно, — на самом деле, компьютеров «Эврика 16−2» для этих задач избыточно, тут нужны просто «Эврики», и этого много.
Но в том-то и дело, что сегодня они стоят дешевле всех специализированных терминалов. Да ещё печатные машинки к ним доставили, те которые на иголках, вообще получилось так, что железная дорога полностью работает с Эврикой, и никуда переходить не собирается. Кстати, уже и супермаркеты к Эврике присматриваются, работа на развесовке товара даёт большую выгоду, правда там весы подводят, нет у них точности магазинской, чтобы мгновенно взвешивали. Надо бы еще им подкинуть штрих кодирование, с ним они вообще будут товар на раз — два раскидывать. Но это ещё не скоро, нужно работу супермаркета перестраивать. А это в нашей культуре торговли сделать далеко не просто.
Ладно, тут в поезде встретить товарища, который увлечён большими машинами, дорогого стоит, это же надо с таким жаром доказывать мне, что «БЭСМ-6» лучше «Эврики 16−2». Да уж, другие бы сейчас тихо сидели под веником, а этот…
— Ну и зачем ты его так раззадорил? — Спрашивает у меня жена, когда он вышел освежиться.
— Да понимаешь, — поскрёб я свой затылок, — товарищ видимо имеет отношение к этим большим вычислительным машинам, вот я и подумал, возьму его за амбиции и узнаю от него что-нибудь. Только вот я так и не понял, чего он кандидат, каких наук?
— А тебе не всё равно? — Осаживает меня Алёна, — да пусть он будет хоть сам разработчик этих машин, тебе какая разница.
— Ты права, — вздыхаю я, — нет мне никакой разницы.
Чего это вдруг мы оказались в поезде с Алёной, так едем мы с ней в Анапу, курортный городок есть такой, и в нём нам выделили аж целый одноместный номер. Так-то понятно, лето, вода, жара — чего еще надо чтобы встретить летний отдых, но мне это не слишком интересно, я, будучи еще замом Челомея, ездил на море, не понравилось, дети, цветы жизни, везде свой нос суют, везде требуют себе внимание. Сейчас и здесь детей у нас нет, поэтому всё должно быть иначе… наверное.
А Анапа сильно изменилась с того времени, на этот раз на центральном пляже ходят всякие ушлые товарищи и предлагают всякие лакомства. Например, лежим мы ничего не замышляем плохого, государственный переворот не готовим, и тут над ухом как труба иерихонская: