— А! Чучхела! Рахат-лукум! Пастила!
— Да чтобы вас за ноги да об пол, — ворчу я, очнувшись от дрёмы, ну надо же так орать.
Алёна смеётся над этим:
— Вот так тебя и надо будить, а то, только прилег и сразу засопел.
— Это понятно, — кривлюсь я, когда товарищ пытается мне в наглую подсунуть пастилу. Я что никогда её не видел? — Давай сходим куда-нибудь, посмотрим на достопримечательности.
— А на что мне здесь смотреть? — Тут же отзывается жена. — Так мы на пляж пришли, в кустиках сидим, на солнце не жаримся. Вот пройдёт солнышко пол оборота, тогда и уйдём отсюда.
Я оглядел пляж, народу на нём было не очень много, видимо день будет жаркий. Тут, наверное, надо было бы послушать товарищей и рвануть на Джемете, но хорошая мысля приходит опосля, поэтому сегодня сидим здесь. И снова над ухом:
— А! Чучхела! Рахат-лукум! Пастила! Кто будет есть чучхелу у того будут в порядке другие мужские дела.
— Интересно, — тут же выхожу я из дрёмы, — о каких других мужских делах он толкует.
— Наверное, он это про войну толкует, — смеётся Алёна, — какие ещё мужские дела могут быть в порядке у мужика.
Эх, как бы солнышко не парило, а пора в корпус, иначе окажемся на свету и сгорим, а сгореть в Анапе я никому не пожелаю. Посмотрели на недостроенные водные горки, в этом году какая-то частная компания стала строить, да что-то не сложилось у неё, поставили только столбы и на этом всё. Зашли в комнату кривых зеркал… если бы не билетчица, которая выполняла роль гида, когда мы зашли в эту Анапскую обитель скорби, совсем бы грустно. Проехались на лодке по лиману, собрали там всех комаров, и вернулись назад. Да, еще прошлись по аллее, съели по мороженному, и всё, что ещё здесь в Анапе можно посмотреть, на кладбище что ли сходить? А да, есть еще дегустационный погребок, где всякому желающему могут налить лишние сто пятьдесят грамм. Хорошее вино попалось, но как я уже говорил, не люблю я вино, так употребил, от нечего делать. Нет, не доживу я здесь до окончания Анапского сезона, не хватит у меня терпения. Единственная отдушина, которая здесь имеется, это приезжие артисты, так-то они здорово выступают, чувствуется, имеется у них опыт, но не знаменитые они нифига. Так и получается, что фамилии их удаётся с трудом запомнить. Нет чтобы, к примеру" в Анапу заглянули товарищи из нашего ДК, в частности наш знаменитый на весь союз ВИА, но не пускают их на телевидение, там засилье сейчас вполне определённых товарищей, а лбом стену не перешибёшь. Ну и ладно, ещё годик и их тоже пригласят на телевидение, никуда не денутся, будут они еще на экране светиться. Вон уже песни взялись перепевать, но тут нашла коса на камень, не дают нашим знаменитостям их перепевать, вроде бы и отчислениями перед носом, как морковкой машут, а не получается, не дают своего разрешения и всё тут.
Глава 12
Со всеми вытекающими
Утро. Мы с Алёной тихо, мирно, спим в своей квартире и видим десятые сны. И вдруг всё началось с грохотак нам в дверь, я сначала не мог понять, что и кому от меня надо.
— Кто? — Спросил я заспанный у двери.
— Откройте, милиция! — Раздалось за дверью.
— Милиция? — Удивился я. — А чего так в дверь барабанишь?
— Откройте! — Продолжал громыхать голос.
— Извините, не вижу, — говорю, смотря в глазок, — если милиция, то отойдите и предъявите документ.
Мужик ни фига не в форме, отошёл от двери и чего-то там показал, но глазок был чем-то измазан, поэтому ничего я не увидел.
— Всё равно ничего не вижу, — сокрушаюсь я и пытаюсь договориться с властью, — протрите чем-нибудь глазок, а то замазали.
— Вот еще, — вспылил товарищ, — вам надо вы и протирайте.
— А, ну тогда ладно, — отвечаю этому товарищу, и закрываю на дополнительную стальную решётку, она у меня позади основной двери находится, и закрывается одним движением, бух, и всё. Пускай пока барабанят сколько им душе угодно. Ну а чтобы на звонок дополнительно не жали, отключил его заразу, громкий больно.
— Вставай, Алёна, к нам гости, — говорю супруге, потянувшись за штанами.
— Какие гости, — не может понять супруга, — они чего, с утра припёрлись?
— Милиция безобразничает, — отвечаю ей, — долбит в дверь к нам как к себе, так что не капризничай, а одевайся, не ровен час они дверь ломать начнут.
Алёна оделась быстро, когда надо она умеет быстро одеваться, а потом потихоньку подползла к двери, стук по которой не прекращался.