— Кто там? — Спрашивает она через закрытую дверь.
— Открывайте! — Снова загрохотало за дверью.
— Зачем? — Задаёт вопрос супруга.
— Я вам что, должен говорить зачем, — задохнулся от возмущения товарищ.
— Вообще-то, да.
За дверью на секунду затихли, видимо не могли переварить такую наглость.
— Короче, если вы сейчас не откроете, мы просто сломаем дверь, — вновь заговорил тот мужик, который барабанил по двери.
Алёна внимательно осмотрела нашу решётку, которая подпирала дверь и хмыкнула:
— Однако долго придётся ломать.
Я в это время взялся за телефон, и обнаружил, что он молчит как партизан, понятно, отключили. Но ничего, на этот случай, у меня с другой стороны стены есть розетка, туда один техник мне на заре подключения телефонов вывел, потом розетку поставили новую, а старая так и осталась подключённая к линии. Поэтому выдёргиваю телефон и иду в другую комнату к той розетке. Ага, есть связь. Звоню к нам милицию.
— Ало. Здравствуйте, к нам хулиганы в дверь барабанят, — начинаю я объяснять дежурному, в чём дело, — совсем страх потеряли…
Потом звоню нашему директору:
— Здравствуйте, Иван Никитич… ещё не встали?… так и я не вставал, но вот подняли, супостаты, говорят из милиции, а сами документы на предъявляют… как где, за дверью стоят… а да, милицию вызвал, но сами понимаете… хорошо жду.
Через некоторое время возни за дверью, когда в неё несколько раз особенно громко бухнуло, Алена радостная заскочила в коридор из комнаты:
— Там милиции наряд приехал.
— Быстро они, — гляжу на свои часы, — минуть семь прошло.
Ага, за дверью затихли, видимо отношения с нарядом выясняют. Пора. Потихоньку убираю решётку и отворяю дверь. На лестнице стоят два хлопца с укоротами, и тычут ими в других хлопцев, которые выставили свои документы на вытянутой руке. Ага, значит действительно товарищи при деле.
— И что? — Спрашивает сержант милиции, который смотрит в документы. — Это вам даёт право поднимать граждан с постели?
— Сержант, я не должен перед вами отчитываться за свои действия, — говорит тот и прячет свой документ.
— Вы в своём праве, товарищ капитан, — заявляет ему сержант, — в таком случае, можете продолжать.
Тот сразу рванул к двери, увидев, что она открыта, но не успел, я быстро захлопнул дверь прямо перед его носом. Хотя он бы всё один хрен не сумел бы открыть, так как у меня под ногами был упор, а у него нет, пихать руку в щель, он бы не решился. Да если бы и запихал, один хрен у меня там решётка с храповиком, не откроешь, даже если и лом засунешь.
— Климов, открывай, — заорал капитан, и снова забарабанил по двери.
Но самое важное, что я услышал, это свою фамилию, если раньше у меня были сомнения насчёт личностей, то теперь их не стало, шли эти личности именно ко мне, а не кому-нибудь другому. Вот это поворот.
— Зачем мне открывать незнакомым личностям? — Спрашиваю через дверь.
— Уголовный розыск, открывай, тебе говорят.
Ух ты, уже и уголовный розыск подключился. Однако.
— Пока не скажете, в чём меня обвиняют, не открою.
— Тебя пока ни в чём не обвиняют, приглашают как свидетеля по делу, — пускается на хитрость капитан.
— По какому делу?
— По делу о хищении имущества.
— Где?
— Слушай, Климов, я не обязан разговаривать с тобой вот так, через дверь. Открой и тогда всё станет ясно.
— Если я свидетель, да ещё по какому-то делу, то можете оставить в почтовом ящике повестку и я, как нормальный гражданин своей нормальной страны, приду сам к вам на допрос.
Тут снаружи снова началась какая-то возня.
— Почему я должен показывать документы еще и вам, — слышался всё тот же голос капитана, — вот вас как зовут?
Бу-бу-бу, слышится за дверью.
— То, что вы директор не даёт вам право…
И снова бу-бу-бу.
— Я здесь по праву оперативно-розыскных мероприятий, и не вы мне можете указывать что делать.
И опять бу-бу-бу.
— Да ладно, я то уйду, а вот что вы потом делать будете…
Короче, спустя пять минут я открыл дверь и запустил Кошелева в свою квартиру.
— Что натворил, орёл? — Насупленный директор проскочил внутрь.
— Абсолютно без понятия, Иван Никитич. Такое впечатление, что это полный сюр, — пожимаю плечами, — они же мне инкриминируют какое-то хищение имущества. Не могло этого быть, вы то уж видите как я живу?
— Да уж, — Кошелев на всякий случай заглянул в соседнюю комнату, вдруг там что-то появилось, пока его здесь не было, — действительно, чего это ты мог украсть.
— Так и я про это говорю, — развожу руки, — не мог я ничего украсть, тем более на нашем производстве. Разве что диски угробленные стащил, так это не наказуемо.