И посидеть успел и даже полежать, как открылась дверь, и в камере раздался голос:
— Климов, на выход!
— Эх, поспать не дали, — возмутился я.
— Успеешь еще належаться, — буркнул сосед, — радуйся, что о тебе вообще вспомнили.
Захожу в кабинет следователя, а там картина маслом, мой адвокат нарисовался. Ухтомский нервно курит у окна, а адвокат что-то внимательно изучает на столе.
— Ну это же полная чушь, — поднимает он глаза на следователя, — арестовывать человека на основании этой филькиной грамоты нет никакой надобности. Вдумайтесь, тут роспись мало чего значит, нет её расшифровки, да и вообще это роспись не Климова.
— А чья тогда? — Вызверился Ухтомский.
— Ваша, — ничуть не смутившись, говорит адвокат, — это ваша роспись, ну или кого-то другого в равной степени.
— Я бы попросил… — продолжает упорствовать следователь.
— Просите, — пожал плечами адвокат, — к тому же я не вижу оснований в возбуждении уголовного дела по статье связанной с арестом подозреваемого, вина его ещё не доказана. К тому же эти дела не ваша прерогатива, вы занимаетесь уголовными преступлениями, а не хозяйственным спором, так что, на основании всего этого я прошу освободить арестованного.
— Хорошо, — вдруг соглашается следователь, — как только он подпишет это, я отпускаю его по подписке о невыезде.
Так, что у нас там за бумажка… ага, нет, так дело не пойдёт.
— Бумажку перепишите, а то тут протокол какой-то непонятный, а мы с вами еще даже не беседовали.
— Да, — адвокат сцапал со стола бумажку, пока следователь к ней тянулся, — должен же я знать, что вы моему клиенту подсовываете. Ага. Понятно. Пойду я к вашему начальству, смотрю, с вами каши никак не сваришь.
Дальше всё как и завещал великий Ле… то есть Дзержинский, «Чекистом может быть лишь человек с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками». Так вот, Ухтомский оказался не совсем чекистом, вернее совсем не чекистом, холодная голова у него была, горячее сердце тоже, а вот руки у него оказались не совсем чистые, помните тут звучала фамилия Костромских. Так вот Ухтомский это дядя того Костромских по линии сестры. Товарищ настолько проникся духом своего племянника, что уверовал, я и есть тот самый молодой человек, который разрушил ВИА и выкинул из него жутко талантливого руководителя, благодаря этому ВИА теперь на слуху, а вот его племянник совсем не удел. Хоть бы немного мозгами пораскинул, если бы племянник был настолько талантлив, то разве коллектив стал бы от него избавляться. И бумажку ему тоже племянник подсунул, и этот «чекист», вместо того, чтобы лишний раз проверить поверил своему оболтусу, на слово поверил. Зря.
Тут еще и старушка, моя соседка, с жалобой на Ухтомского подоспела, а муж у неё оказался далеко не простым человеком, какой-то там товарищ из комитета, короче было ему на завтрак, выдали по пятое число и… замяли это дело. Вроде как не к месту о нарушениях нашей милиции говорить, хоть у начальства и был полный набор нарушений, но лучше спустить это всё дело на тормозах, и нам советовали о том молчать.
Хорошо, что хорошо кончается, вот только мне непонятно, чего этот товарищ ко мне домой лез, неужели он мечтал там обнаружить все имущество ВИА? Нет, тут что-то не то. Ну и хрен с ним, в конце концов, после недолгого расследования товарища перевели в другой город на другую должность, будет теперь бумажки перекладывать. А всё-таки жаль, что я его не сумел достать в полной мере, такие товарищи нам совсем не товарищи, и его друга, который Кадочников, не сумел достать, тот отделался малой кровью, только в должности до простого следователя понизили. А самое неприятное, это Костромских, он вообще отделался двумя допросами, так сказать немного пострадавший. Ничего, жизнь у меня долгая, на память не жалуюсь, и человеколюбием не отличаюсь, аукнется еще этому парню. И да, он еще один ВИА организовал, но там всё глухо, не получается у него ничего, нет у него той солистки, которая у нас оказалась, а те что есть звёзд с неба не хватают.
Такс, что там за ажиотаж в правительстве? Читаем на эту тему «Известия». И так, спустя год выборов после того как слёг Маленков, первым секретарём компартии наконец стал Шелепин Александр Николаевич, что ж, это предсказуемо, его место в партийном контроле занял какой-то Александр Петрович Кондрашёв, бывший лётчик Герой Войны. Пока не дурно, лётчик покажет Кузькину мать всяким зажравшимся функционерам, а может быть и не покажет, всё зависит от того, как долго ему дадут просидеть на этой должности.