— С анонсированием пока погодим, — осаживает он меня, — мы тут подумали и решили пока тридцати двух битный процессор на Европу не выставлять.
— Вот тебе и раз, — озадаченно чешу свой затылок, — с чего бы это так гнали, а теперь стоп.
— Ага, стоп, — подтверждает он мои слова, — мы тут прикинули с Шокиным и пришли к мнению, что пока эта машина на зарубежных рынках не нужна.
— Почему, — задаю я законный вопрос.
— Ну видишь ли, мы только-только начали выпускать 16−2, как ты уже с тридцати двух разрядной подлез, а нам надо окупить те, что спроектированы раньше. К тому же продажи простой «Эврики» продолжают, несмотря на устаревание, расти, причём растут они в прогрессии.
— Не понял, с чего это вдруг?
— А с того, что теперь многие в Европе, и не только там, берут наши машины не на производство, а домой. — Отвечает мне директор. — Вот и получается, что сами блоки «Эврики» пользуются повышенным спросом, а мониторы к ним не нужны, их к домашнему телевизору подключают.
— То есть, они на них в игрушки играют, — прихожу я к напрашивающемуся выводу.
— Не только ради игр их берут, но и для работы.
— Но на мониторе работать гораздо удобней, — удивляюсь я.
— Там ещё одна тенденция выявилась, — продолжает накручивать Кошелев, — берут наши машинки на восьмибитном процессоре не только простые граждане, но и дельцы, которые используют их действительно в качестве игрушек, поэтому они требуют цветной монитор к ним прикрутить.
— Вот это номер, — кривлюсь от этого известия, — и как я раньше до этого не допёр, там ведь только надо прикрутить монетоприёмник и машинка готова. Они куда их в Лас-Вегас отправят?
— Ну а куда же ещё? — Хмыкает директор. — Их там вместо игровых автоматов используют. Правда, не понимаю как, но ставят.
— Поставить их не проблема, — приходится мне задуматься, — проблема к ним завершение программы присобачить, чтобы она завершалась нормально в соответствии с окончанием действия. Интересно, какие программы они туда прикрутили.
— А мне это совсем неинтересно, — пожал плечами Иван Никитич, — у меня теперь голова будет болеть, где нам мощности на дополнительные «Эврики» взять.
Да уж, это же сколько дополнительных машин придётся в США через Мексику отправлять, уйма. А ведь это далеко не всё, там ведь ещё и Европа ждёт.
— Тогда получается, что машина на тридцать два бита не нужна?
— Почему не нужна, — опять директор загоняет меня в шок, — на внутренний рынок-то она пойдёт, еще как пойдёт, тут ведь цена не важна.
А, ну да, — понятно, что здесь эту машину будут покупать предприятия, а им цена до лампочки, им главное чтобы мощность машины была, хотя они её мощности до сих пор использовать не смогут. Ну скажите, кому нужны шестьдесят мегагерц с процессора с памятью в четыре мегабайта, а ведь это далеко не конец, на очереди будут планки по мегабайту и на каждый цвет монитора по пятнадцать уровней. Фантастика. Да нет конечно, не фантастика, так, взят очередной уровень, теперь у нас стандартное разрешение на мониторе 800×600 ну и картинка гораздо качественнее, теперь мы можем глянцевые фотографии выводить на экран, только вот восемь бит на цвет будет гораздо круче. Ладно, пойду я трясти своих программистов, ведь теперь у нас разрешение такое, что можно шрифты с различными кеглями запускать в системе, и редактор тоже делать надо нормальный, там управление шрифтами сам бог делать велел.
Борис Васильевич Баталов схватил чип микросхемы процессора, который им на исследование любезно предоставил Микротех и засунул его под микроскоп.
— Так — так, — напрягся он, вглядываясь в огромный по местным меркам кристалл, — чего это у нас здесь.
А там был мрак, если раньше он мог функционально сказать, где у процессора что, то теперь тёмный лес, структуры, структуры и структуры. Совершенно непонятно что они делают и как взаимодействуют, одно плавно переходит в другое, а то в третье, и… вот что это за вещь, зачем она здесь? Возможно что-то из обработки прерываний, хотя нет, тут надо ещё смотреть… Он сменил насадку и взглянул на структуру птичьим взглядом, сверху и обомлел бесконечное поле структур элементов, и ничего не понятно. А что будет, когда они перейдут на микронную технологию, тогда совсем ничего не разглядишь. Это что же получается, пока он здесь со своими работниками упражнялся в построении шестнадцати разрядного процессора, Микротех уже сделал тридцати двух битный и останавливаться на этом не собирается. И вообще если судить по размерам процессора, то на очереди у них освоение микронной технологии, а это уже около миллиона компонентов на одном кристалле.