Баталов отлип от микроскопа и задумался, зря он тогда не стал менять направление исследований, что теперь делать, ведь чтобы довести свой процессор до ума, требуется ещё полгода, а где его взять, когда вот он, действующий, прямо перед глазами. Вопрос, что делать теперь, снова стал перед ним со всей своей пролетарской необходимостью.
— Ладно, — решил он и решительно снял чужой процессор с микроскопа, — нежили богато, нечего и начинать. Работу по своему процессору завершим, и на этом всё, тему закроем. А какая дальше будет тема?
И даже мысль не шелохнулась у товарища, что его работы были очень важны для одного бывшего студента, всё дело в том, что его процессор был линейным, то есть работал на сильно ограниченном количестве команд, и работал быстро, что было очень важно для видеопроцессов. Конечно же, он знал, как надо делать, и даже мог спроектировать это устройство, но у него были очень сильно ограничены ресурсы, поэтому он искал тех, кто это может сделать без особого труда.
В лабораторию зашёл Красильников:
— Ну, как там кристалл, сильно большая разница по сравнению с нашим процессором?
— Небо и земля, — отмахнулся Борис, — там такое наверчено, что мало не покажется, в структуре до пятисот тысяч элементов.
— Ну уж, прямо так и пятьсот?
— Не веришь, взгляни, — кивнул Баталов на микроскоп.
Красильников покачал головой взял образец и прилип к микроскопу.
— Да… — Протянул он спустя некоторое время. — Действительно, это небо и земля. И что теперь делать.
— А что тут сделаешь, надо работу доделывать, да сдавать, — отозвался Борис, — не можем мы с Микротехом тягаться, — не хватает у нас силёнок.
— Получается, всё-таки Климов нам нос утёр?
— Получается так, — кивнул начальник лаборатории, — и не только утёр, но и посмеялся над нами. И всё-таки, кто на него работает, не может же он с теми людьми, которые у него в лаборатории такое сделать?
— Почему не может, — пожал плечами Красильников, — как раз они на это у него и заточены. К тому же, насколько мне стало известно, они всё на мини ЭВМ считают, то есть все шаги у них записаны, не то, что у нас.
— Думаешь, надо тоже на их машины переходить?
— Почему нет, тем более вот это, — зам. кивнул на процессор, — уже не мини машины, а полноценные ЭВМ, со всеми вытекающими последствиями.
— Думаешь? — Прищурился Баталов. — Тогда одеваемся и пошли.
— Куда?
— Как куда, к Климову, в гости. Пора нанести визит к соседу, а то чувствую я, что давно развёл он меня, как лоха развёл.
Глава 13
Шпионские страсти
А я молодец! Не в смысле мОлодец, а молодЕц. Я сумел сделать восьмибитный процессор. Фу скажете вы, восьмибитный процессор на фоне тридцати двух, совершенно не смотрится, а я на это скажу, что это процессор для космоса. Вот так, мать его, для космоса, и он будет работать без сбоев в отдалении от земли, не на орбите в четыреста километрах, а вообще там, где жесткое космическое излучение. Достижение? Ещё какое. Но не в этом дело, всё дело в том, что у нас открывается филиал космических технологий, то есть лаборатория, которая будет полностью ориентирована на космическую технику, со всеми вытекающими отсюда проблемами. Пока этот процессор не более чем игрушка, никуда не годный без обвязки, но какова вероятность построения на его базе микро ЭВМ. И естественно космос мы не упустим, это уже наше. Вот на выставке в ВДНХ мы его и показали, да не просто показали, а сделали хорошую такую рекламу, мол, это первый в мире космический процессор, который может работать в условиях жесткого космического излучения. Конечно же, из центра Челомея сразу прискакали товарищи, и, конечно же с просьбой, отдайте нам технологию, мы сами будем рулить. Ага, как же, бегу и падаю.
— Хорошо, если так ставится вопрос, — не удержался от заявления Кошелев, — то забирайте всё, и к нам лично, никаких претензий.
— Да, это будет самое то, — обрадовались товарищи, — так что пусть упаковывают оборудование…
— Подождите с оборудованием, — усмехнулся директор, — речь шла о технологии, оборудование собственность Микротеха, и о его передаче речи не идёт. И люди тоже, между прочим, только если кого переманите.
— Но вы же понимаете, что люди это основное, — возмутились товарищи.
— Если бы не понимал, то вас бы не предупреждал, — заявил Иван Никитич, — мы свои кадры не на помойке нашли, сами растили.
Естественно товарищи не поверили и обратились не к кому-нибудь, а к Шокину. Тот естественно прикинул, что и куда, и дал им отпор, мол, сами выруливайте, как хотите, а наших людей не трогайте.