— Нормально, — пожимает она плечами, — у нас осталось ещё много невыясненных вопросов… — начинает она.
Но я её перебиваю:
— Вопросы потом, сейчас ждём.
— Чего ждём, — спрашивает журналистка.
— Не чего, а кого. Одного человека ждём, и как вы его увидите, все вопросы у вас сразу отпадут. — Заявляю я.
Что ж, ей остаётся только ждать, так как я все вопросы сразу пресекаю поднятой рукой, мол, молчим. Ага, наконец-то у проходной останавливается машина и из неё выскакивает настоящая Гарцева. Она быстро проходит в помещение, и я иду к ней на встречу:
— Добрый день, Галина Дмитриевна, как дорога?
— Дорога нормальная, — отвечает она, и всматривается в моё лицо, — я вас старше представляла.
Я поворачиваюсь к лжеГарцевой:
— Вопросы есть?
Женщина делает вид, чтоне обращает на меня внимания, роется в своей сумочке, стремясь покинуть помещение, но не срабатывает, ей на перехват выдвигаются два сотрудника и берут её под руки:
— Позвольте вас попросить пройти с нами.
Дальше следует безобразная сцена скандала, когда женщина всеми правдами и неправдами пытается вырваться наружу, но товарищи крепко держат её за руки и наружу не выпускают.
— Это что? — Гарцева во все глаза смотрит на свою визави.
— Это, — морщусь я в ответ, — это та, кто выдавал себя за журналистку Гарцеву, от «Московской правды».
— Серьёзно, так это шпионка, — сразу догадалась журналистка, и обрадовалась, — никогда не видела шпионов, можно посмотреть?
— Так, а чего на неё смотреть, — беру я под руку Галину Дмитриевну и увлекаю за собой, — да может быть и не шпионка она, просто прикрывалась вашим редакционным удостоверением. Мало ли чего кому в голову взбредёт.
Ну, это же интересно, — продолжает сопротивляться Гарцева, — я хочу посмотреть, как она будет выкручиваться.
— Поверьте, — вздыхаю я, — ничего интересного вы там не увидите, к тому же сотрудники не намерены делиться этой информацией с каждым кто пожелает. Давайте я вам лучше про производство расскажу, вы ведь за этим сюда приехали?
Должен сказать, что в лице этой журналистки я нашёл благодарного слушателя, она не лезла в компьютерные дебри и довольно цокала при виде производства, внутри которого все работники перемещались как в космических скафандрах. Охала от цифр, которые я ей предоставлял, и всё время чего-то писала.
— А хотите сама пройти на такое производство, — спрашиваю я журналистку.
— Конечно, а можно?
— Можно, но не в эти цеха, — киваю я на производство чипов, — есть другие, где условия чистоты не столь значимы. Мы пойдём туда, где производятся светодиодные светильники.
— А, — обрадовалась она, — это те самые светодиоды, которые вы делаете для фонариков.
— Не только для фонариков, для всего, что является слабо точкой, — объясняю ей, — например, сейчас ведутся переговоры на эти светодиоды для космической станции, там на этом будет экономиться примерно киловатт электроэнергии.
— Целый киловатт? — Удивляется она. — Но это очень много в условиях космоса.
— Да, вот такие мы, — смеюсь я, — скоро везде наши лампочки на светодиодах будут.
Нормально оторвались, журналистка покрасовалась в «чистом» комбинезоне, сфотографировалась на фоне печей, подержала в руках диски с заготовками светодиодов и заглянула в корпуссировочный автомат, что еще надо для полного журналистского счастья.
— Так всё-таки, — в конце экскурсии удивила она меня, — мне интересно, кто представлялся моим именем и прикрывался редакцией.
— Хорошо, если не трудно, пройдёмте до первого отдела. Но там мало что смогут вам сообщить.
Так и вышло, в первом отделе Никитич бормотал что-то невразумительное, мол, ничего страшного не произошло, так одна гражданка, решила прикрыться чужой личиной, чтобы проникнуть на территорию режимного предприятия. Если надо больше информации, можно обратиться в городской КГБ. Ну, кто в здравом уме туда обратится? На этот раз столовую пришлось пропустить, был занят про́водами нашей журналистки, хорошо, что хорошо кончается.
И так, мы уже сумели сделать три линии по сети и на очереди ещё одна, это та, которая не в Москву, а в Ленинград. Одну провели в Минск, там оказались довольно таки прогрессивные товарищи. Московская линия была до Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова, почему именно туда, так они первые откликнулись им и дивиденды достались в виде маршрутизатора. Естественно имена точек мы спрятали в своей машине, «Эврика 32». А вообще-то у нас уже четыре машины стоят на обслуживание сети, и одна из них уже оснащена четырьмя дисками по триста двадцать мегабайт. Сейчас готовим пул дисков, где будет уже находиться двадцать дисков в едином адресном пространстве, причём, чтобы ничего неожиданного не произошло, мы эти диски распараллелили, в случае сбоя мы останемся с информацией. Но не это главное, главное это то, что предоставление информации сейчас, именно сейчас страдает.