— А я разве возражаю, — спорила с ней девушка, — нет, так нет, но зачем же вы обманули университет, и объявили, что молодым специалистам, при поступлении на работу, будет предоставлено жильё?
— А как вас ещё сюда заманить? — Возмутилась кадровичка. — Вы все на жильё смотрите.
— Ну, так и кто вам виноват? Обманули? Обманули. На должность другую приняли? Приняли. Так какие ко мне тогда претензии?
— Могли бы сразу на это указать, — продолжала предъявлять претензии толстушка.
— И что, дали бы жильё, — удивилась Галина.
— Жильё бы не дали, — тяжело вздохнула та, — но должность бы оформили ту, какая и должна была быть.
— Вот и ладушки, — заявила девушка, и выложила на стол бумагу, — вот здесь, адрес, куда я прошу перевести остатки моей зарплаты. И не забудьте пожалуйста, а то ведь я в суд подам, и тогда издержки окажутся намного выше, чем моя зарплата.
— Не забудем, — заявила кадровичка, подписывая второй лист, который увезёт такая несговорчивая программистка, — но вам эти деньги точно впрок не пойдут.
— Это почему?
— Потому что это будут наши слёзы. — Вдруг заявила женщина.
От реплики Галина уклонилась, в конце концов, своё дело она сделала, получила от предприятия что хотела, и теперь может со спокойной совестью ехать домой. Правда там тоже с работой напряг, но программисты всем нужны, тем более что опыт работы на «Эврике» есть, и не скажешь, что она неопытная.
— «Интересно», — думала она, — «долго моя программа будет востребована в инструментальном цехе, ведь программисты в шестидесятом отделе в конечном итоге разберутся со своими делами и сделают программу, которую обещали».
И невдомёк было Галине, что её программа будет работать в инструментальном цехе практически десять лет, исправно выполняя свои функции. И будет в конечном итоге заменена на аналогичную, в связи с моральным устареванием. А начальник инструментального цеха будет долго отмахивался от программистов шестидесятого отдела, которые будут предлагать всё лучшие продукты, но в конечном итоге будут вынуждены сдаться, так как шестидесятый отдел будет расформирован, из-за ликвидации Минск-32. А «Эврики» широко расползутся по заводу, почти в каждый цех поставят по паре машин, ведь это так удобно на них править технологию, не нужно тупо переписывать текст, чуть подправил его и всё. И задания раздавать на рабочие места, давно исчезли портянки с документами от мастеров, всем занимались операторы ЭВМ, раз и готово, и сразу видно кто и чего. Осталось только старых инженеров за клавиатуру посадить, не привыкли они работать с ней, только двумя пальцами тыкать, так семь потов сойдёт, прежде чем что-то набить смогут.
А девушка, покинувшая столь достойное предприятие, вернулась домой, и через два месяца устроилась на работу в фин. инспекцию, где пришлось осваивать не какую-то «Эврику 16−2», а сразу 32−2, с трёхсот двадцатым диском, фантастика. Она работала за машиной и больше не вспоминала свою первую работу, где её пытались заставить работать в качестве технолога 2-ой категории. Правда и здесь ей досталась должность не по специальности, инспектор 3-ей категории, но здесь было всё честно, что было, на то и согласилась. К тому же третья категория не на всегда, тут уже замахнутся на вторую можно, годика через три — четыре можно и первую примерить. А в зарплате нисколько не потеряла, только одно ей не нравилась, набивали все данные в электронной таблице, там же и аналитику делали, а как же язык «Ява», почему здесь не используют его возможности. А может быть ей вспомнить свою специальность, да сварганить чего-нибудь такое, что понадобится в работе, ведь размерность электронных таблиц не бесконечна. Или нет, тётки вокруг и так с ненавистью на неё смотрят, мол, пришла тут молодёжь, которая может на клавиатуре стрекотать, а им со стажем чего делать?
А то и делать, осваивать ЭВМ, без этого сейчас никуда, зря они надеются до пенсии досидеть, не получится, сожрут такие же молодые. Или не сожрут, тут слух прошёл, что с нового года будут делить фин. инспекцию на налоговую и саму фин. инспекцию, а то большие нагрузки на контору пришлись, налоги исчислять у кооператоров требуется. И не только у кооператоров, но и артелей и прочих товарищей, которых называли частники — это те, кто организовал личное дело, и имеет с этого доход. А налоги, надо сказать, с нового года будут там дифференцированные, в зависимости от доходов в годовом исчислении, и в налоговой инспекции зорко будут следить, чтобы не оформляли своих родственников, а то знаем мы их, таких хитрых.
— Эх, — вздыхаю я, потому что напротив опять сидит Сергей Колымов, и ждёт.