— Дай бы Бог, — скривился начальников начальник, — только нас предупредили, чтобы ни один неучтённый человек в городе не остался. А с тех, кто категорически не хочет эвакуироваться, берите расписки, мы не можем воевать с каждым.
Именно это распоряжение генерала, произвело впечатление на людей гораздо больше, чем уговоры, поняв, что шутки кончились, иссякший было поток людей на дорогах к палаточным городкам, наполнился вновь.
Следующей ночью, где-то в районе трех часов ночи в палатки ворвались армейцы, они принялись заливать водой печи и будить обитателей палаток, на возмущенные возгласы поясняли — пришло предупреждение, что в ближайшие полчаса будет землетрясение, поэтому всем надо одеться и приготовиться. Как готовиться? А очень просто, не надо пытаться устоять на ногах, нужно просто сесть и взяться за руки. Выходить из палаток на мороз никто не стал, всё равно на улице было темно, и увидеть, как свой город рушится под натиском стихии, не получится.
— Тихо, слышите? — Громко спросил Саркис.
И действительно, люди услышали нарастающий гул, а потом все почувствовали легкие толчки. Спустя мгновения гул начал стремительно нарастать, так же как и стали нарастать толчки, а спустя еще несколько секунд толчки сменились «пляской» земли. Какой там «удержать равновесие»? Людей просто как пушинки разметало в стороны, раздался плач детей и крики боли, это особо невезучие неудачно столкнулись друг с дружкой, а на улице был уже не гул, а рёв стихии. Все это происходило в течение четырёх — пяти секунд, потом мощные толчки разом прекратились, а рёв постепенно стал стихать.
— Это надо же какая сила, — спустя минуту простонал Саркис, как раз он и был одним из тех неудачников, который столкнулся с кем-то в темноте. И хотя он не ничего не видел, но чувствовал, что на лице у него наливается большой синяк, — и что после этого от нашего города могло остаться?
Кто-то зажёг фонарик и высветил ошарашенных людей, которые всё ещё ожидали продолжения землетрясения.
— Все живы? — Поинтересовался Саркис, ощупывая наливавшуюся на лице опухоль.
— Да вроде бы все, — отозвался владелец фонарика, последовательно освещая обитателей палатки.
— Вот и хорошо, — подытожил пострадавший, — кажется, нам бояться больше нечего.
Люди стали подниматься, чтобы разобрать вещи и начать наводить порядок в палатке. Самое неприятное, оказалась то, что печка в палатке опрокинулась и теперь вся черная масса, в которую превратилась зола после её тушения, выплеснулась наружу.
Как потом узнал Саркис, обитателям его палатки ещё сильно повезло, так как у половины палаток в городке центральные стойки не выдержали нагрузки и сломались, палатки простонакрыли своих обитателей, вот у них действительно были проблемы, которые им пришлось решать до самого рассвета. А город… что город? Теперь жить в нём было нельзя, так как не осталось ни одного целого здания, даже те, что внешне уцелели, удивительно, но такие всё же нашлись, могли в любой момент рухнуть окончательно. Однако мучения жителей города только начались, разрушения были настолько сильны, что все дороги на много километров пришли в полную негодность, проще было найти путь где-нибудь в стороне, чем воспользоваться бывшей дорогой. Как ни удивительно, меньше всех пострадала кошка, во время активной фазы стихии, она вцепилась в связанные узлы одежды и относительно легко пережила «котастрофу». Как только установился относительный порядок, пушистая любимица покинула безопасное место и стала приставать к своим хозяевам, требуя законную утреннюю кормёжку, при этом животное искренне недоумевало, почему никто не спешит удовлетворить её потребности, а наоборот стремится наступить ей на хвост.
В Ереване не спали, даже здесь почувствовали остаточные толчки землетрясения, и теперь ожидали сводки с мест, но почему-то с докладами запаздывали. Лишь спустя полтора часа последовало первое сообщение с одного Лениноканского палаточного городка, в которым командовали пограничники, сообщили, что общий ущерб будет оценён только днем, но по ощущениям землетрясение никак не меньше девяти баллов, причем, разрушения даже коснулись самого палаточного городка. За медицинской помощью пока обратились всего двое жителей.
— Из армейских частей передают, — сообщил помощник Кочиняна, — дороги полностью разрушены, пока добраться до Спитака не получается.
— Даже дороги не уцелели, — задумался первый секретарь, — тогда это действительно катастрофа республиканского масштаба. Значит, в Спитаке и Кировакане люди жить больше не смогут, надо думать где разместить людей, и главное как их вывезти и снабдить всем необходимым, если дороги полностью разрушены?