Приехав назад в Зеленоград я, честно сказать, закрутился с делами артели. Цеха подверглись расширению уже второй раз, и всё равно их мощности не хватало, мы проигрывали «войну» на западном рынке. Проклятые капиталисты оказались настолько легки на подъём, что уже на следующий год в каталогах появилось много дисководов для трех с половиной дюймовых магнитных дисков. А главное, что характеристики их стали быстро расти, в артели каждые два месяца выпускалась новая модель, но нам только удавалось поддерживать о себе мнение как о законодателе мод. И наша продукция до сих пор ценилась, так как за качеством, как дисководов, так и дисков, следили особо, что прощалось тамошним предпринимателям, никто прощать нам не собирался. Так что наша продукция находит спрос лишь до того момента, пока её качество поддерживается на очень высоком уровне. И всё же, я был несказанно рад и этому, в прошлой реальности, с гибкими магнитными дисками творилась форменная вакханалия, каждый производитель стремился установить свой формат, который оказывался несовместим как по размерам, так и по способу записи файлов. Здесь же, благодаря раннему старту наших устройств, удалось «застолбить» направление и ввести некий стандарт, который потихоньку, помаленьку пробивал себе путь на американский рынок. И как не стремились корпорации ввести свои стандарты на внешние носители информации, пока ничего у них не получалось, постепенно то одна фирма, то другая были вынуждены отказаться от собственных разработок. Да и зачем они нужны, когда рынок уже заполнен дешёвыми носителями информации.
Теперь у нас в артели возник вопрос, стоит ли нам осваивать новую продукцию в виде жестких дисков или оставить её полностью в руках государства. Я был за то, чтобы отказаться от производства этих сложных устройств.
— Тут всё дело в том, что это только на первый взгляд производство жёстких дисков кажется относительно простым. Там уже столько работы проделано, что не на один институт хватит. Так что лучше оставить это дело государственным предприятиям, нам неизвестно, какое решение примет МИЭТ, может они засекретят свои разработки, а нас заставят за патенты платить.
— Жаль, — помрачнел председатель артели, — там такие бы фонды смогли бы получить.
— Что делать, всё охватить невозможно, только если какую-нибудь корпорацию создать.
— Ты на это воскресенье ничего не планируешь? — Неожиданно спрашивает меня Алёна.
— А что? — Отвечаю вопросом на вопрос.
— Ко мне дядя приехал, — вываливает она на меня новость, — хотела его с тобой познакомить.
— Это хорошее дело, но тебе не кажется, что рано нам ещё знакомиться, наверное сначала нужно с отцом и матерью познакомиться, а уж потом можно и с дядей сводить знакомства?
— Вот уж не знаю, — задумалась она, — у мамы всегда были свои мысли на этот счёт, она старшей сестре всё время пару подбирала.
— И как, подобрала?
— Какое там,- отмахнулась Алёна, — она же среди состоявшихся мужчин искала. А они потому и состоялись, что жениться не желали, поэтому ничего у неё не получалось. Так что до сих пор сестра у меня в старых девах ходит.
— А старая дева это сколько? — Почему-то пришло мне в голову поинтересоваться.
— Хм, — вдруг покраснела Алёна, и я понял, что этот вопрос пока обсуждению не подлежит. Скорее всего, её сестра старше года на три — четыре, так что сейчас ей двадцать пять, а это никак к перестарку не подходит.
Хотя, чёрт его знает этих нынешних девушек, да, между двадцатью пятью и двадцатью семью всего два года разница, и как они к этому относятся, одному Богу известно. Впрочем, это я со своей колокольни сужу, а другие иначе считают.
— Ну, тогда можно и с дядей познакомиться, — соглашаюсь я, — где встречаться будем?
— Я бы хотела в кафе «Космос». — Сразу предложила Алёна. Ещё бы, это кафе сейчас на слуху у "прогрессивной молодёжи.
— А удобно будет? — Начинаю сомневаться я. — Это же молодёжное кафе, там музыка всё время, не поговорить, не посидеть спокойно.
— Э… наверное ты прав, — соглашается она, — там действительно нормально не поговоришь. Тогда сам предлагай.