Могу сказать, что пневмотурбинная бормашина с частотой вращения до четырёхсот тысяч оборотов в минуту была сделана уже в декабре этого, 1974 года и продемонстрирована на выставке медицинского оборудования, там же было выставлено и вспомогательное оборудование. Всё это вызвало немалый ажиотаж, и кто-то из правительства даже высказал мысль, что неплохо было бы поставлять подобное оборудование на экспорт, но тут проснулось Министерство здравоохранения и подняло хай — зачем отправлять за рубеж то, в чем мы сами сильно нуждаемся? Самое интересное, что я никакой оплаты с артели за свои труды не требовал, это был приступ благотворительности. Но тут уже взбрыкнул председатель артели, и настоял на том, чтобы принять меня на работу по совместительству за те самые пресловутые сто рублей. Я только потом понял, почему он так решил, это с его стороны была своего рода страховка. Во-первых, с точки зрения артельщиков, мне удалось договориться об аренде оборудования, чего сами они сделать не могли в принципе, и это подняло мой авторитет куда-то за облака. Во-вторых, в случае чего у них есть выход на грамотного производственника, который может решить любые проблемы, ну и в-третьих, зачем отказываться от услуг грамотного инженера по данной теме? Их не так много в Союзе.
А вот разговоров по возможной национализации данного предприятия не слышал.
— Так прошли мы уже время подобные решений, — заявил мне председатель «Медприбора», когда я поинтересовался у него о вероятной угрозе, — как кооператив или артель перейдёт в государственное управление, так сразу работа и заканчивается. Мор среди кооператоров и артельщиков начинается, там ведь руководство сразу начинает повышенные обязательства брать, а о зарплате и слышать не хотят, ссылаются на то, что работа государственного предприятия должна быть эффективней. А что значит «эффективней»? В их понимании это больше продукции за меньшие деньги, а потом удивляются, от чего народ разбежался, и от чего другие на работу вместо них не приходят. Так прихлопнули пару десятков предприятий, и только потом поняли, что не станет народ за спасибо работать, а как-то простимулировать не могут, фонд зарплаты превышать нельзя. Именно поэтому в здравоохранении наложили табу на национализацию, вроде того, что время ещё не пришло.
Надо же, оказывается есть здравомыслящие люди, а я думал, что всем плевать, будет потом предприятие работать или нет. Тут-то мне в голову и пришла идея, решил навести справки о работе национализированных производственных предприятий в СССР, и оказалось, что эта информация засекречена. Мало того, что информация по ним редко попадает в статистику, так как они часто вливаются в состав более крупных предприятий, а там растворяются в общем производстве, так ещё и по тем, что есть, ответов не давали. Но вот в разговоре тот товарищ, который этой информацией владел, как бы, между прочим, сообщил мне, что примерно две трети таких предприятий распадается сразу после процедуры национализации, а в остальных увольняются больше половины работников. И тут непонятно, то ли работники массово покидают свое место работы, то ли это дирекция того предприятия, куда их передают, принимает жесткие меры по «восстановлению» дисциплины. В любом случае, кроме правительственных чиновников, никто эту процедуру не любит, особенно производственники, им приходится практически заново налаживать работу, и срыв планов здесь правило без исключений.
— И ведь главное, непонятно зачем это делается, — рассуждал чиновник, — не хотят люди переходить в государственное предприятие, ну и пусть, дело делают, свои планы выполняют, чего ещё надо?
Эх, не понимает товарищ, а вот я прекрасно понимаю, в чём проблема, ведь в производственных артелях и кооперативах работники высокой квалификации, а в городах сейчас дефицит рабочей силы, вот и захотели партийные товарищи убить двух зайцев одним выстрелом. Во-первых, появляется возможность пополнить производство квалифицированными кадрами, а во-вторых, ликвидация артелей и кооперативов это же ещё один шаг к коммунизму. Вот только через некоторое время организуется ещё один производственный кооператив, где вновь собираются все работники предыдущего «разорённого» предприятия. Они снова правдами и неправдами достают оборудование и начинают новое дело, постоянно оглядываясь, как бы снова не привлечь к себе внимания высоких сфер.