— Уверен? — Косится на меня руководитель. — А то если судить по статьям в прессе с помощью голографии можно избавиться от многих проблем.
— Так в прессе кто пишет? Журналисты! — Продолжаю возмущаться я. — А у них язык без костей. Если по их статьям судить, то у нас вообще проблем в производстве не должно быть, всё давным-давно известно и только наша косность не позволяет нормально работать.
— Так, журналисты не со своих слов пишут, а с чужих, — попытался оправдать свои претензии Кошелев.
— Один хрен чтобы писать такие статьи надо разбираться, а они услышали модные слова — лазер, голография,и давай чушь молоть.
— То есть по твоему мнению на эти работы пока не стоит обращать внимания?
— Пока нет предпосылок, — вещаю я, — дорогое это удовольствие в голографии ковыряться.
Это не мои слова, это заключение «железяки». И действительно, что может дать голография на данном этапе производства микросхем? А ничего. Да действительно, можно избавиться вот всяких побочных эффектов, которые вносятся фокусирующей системой линз, но там возникает целый ряд других проблем, которые пока решить невозможно. Да и потом будут серьёзные проблемы, а мы ещё не исчерпали традиционный путь развития, тем более, что по оптике в запасе у Вычислителя есть море идей, которые позволят решать технологические задачи в течение десяти лет, а потом… А потом, суп с котом, размеры элементов станут такими, что там голография никаким боком не пролезет, всё будет на уровне длинны волны.
— Тут другая серьёзная проблема нарисовалась, — после небольшой паузы пытаюсь перевести неприятный разговор, — фирма одна у американцев появилась, объявили о выпуске магнитных дисков емкостью двадцать мегабайт. И размеры у них приемлемые получились, хоть и не влезет в корпус нашей «Эврики», но на больших машинах конкуренцию нам составят.
— Что, технологию плавающих головок освоили? — Встрепенулся Иван Никитич.
— Нет. Там по-прежнему кинематика рулит, — успокаиваю его, — но кинематика уже не с линейным двигателем, а как у нас, управляется сельсином. Один шаг до плавающих головок.
— Да, догоняют, — поджал губы руководитель, — но в следующем году в МИЭТ обещают диск ёмкостью на восемьдесят мегабайт?
— Это будет лабораторный образец, но сами понимаете, что осваивать в производстве будут еще года полтора, если не два. Так что есть за что переживать.
На этом бы и закончить этот разговор, но не получилось, в октябре этого 1974 года в иностранной прессе появилась публикация о том, что компания Hewlett-Packard (HP) анонсировала создание накопителей на магнитных дисках ёмкостью десять мегабайт и размеры его оказались ничуть не больше наших носителей информации. Казалось бы, ну и что, выпустили и пусть радуются, у нас на подходе сорока мегабайтные накопители. А вот и нет, всё дело в политике США, они фактически поставили запрет на нашу продукцию и пока туда наши поделки поступают тоненьким ручейком благодаря европейским перепродажам. Но потребность в дисковых накопителях никуда не делась, поэтому компания, которая никогда не занималась таким производством, быстренько сориентировалась и купила одну из лабораторий, которая и давно проектировала подобные устройства. Вот эта лаборатория и решила воспользоваться заимствованием идей с нашей продукции, и это у них получилось. Правда, они не смогли обеспечить соответствующую плотность записи на диски, но лиха беда начало, скоро подтянутся, тем более финансирование благодаря протекции им обеспечено.
Вот ведь нежданно-негаданно, на ровном месте получили дичайшую конкуренцию, а что конкуренция будет, тут к бабке идти не надо, в США на разработки совсем другие деньги отпускаются. Хотя, не факт, это мы скакнули, как принято сейчас говорить из феодализма в социализм, минуя стадию исследований, а им придётся всё это повторять, так что неизвестно как оно получится. Тем более удивили нас и производственники, они всё же сумели вывернуться и освоили этап изготовление качественных «блинчиков», что нас очень даже удивило. Хорошо бы так и дальше, но тут вынужден признать, успехи производства в таких случаях у нас скорее исключение из правил.
— Как бы то ни было, — вздохнул Кошелев, — а мы пока их опережаем, и надо сделать всё, чтобы так было и впредь. Как у тебя продвигается тридцати двух битный процессор?
— Никак, — отмахиваюсь я, — в лучшем случае через два года выдадим схему.