— Подожди, то есть ты хочешь сказать, что мы отстали от советов если не навсегда, то очень намного? — Задал правильный вопрос Бабик.
— Так и есть, — кивнул француз, — ты правильно сказал, если не навсегда, то очень намного, но только в полевиках, в других структурах мы их опережаем.
— А там где мы их опережаем, размеры памяти какие? — Решил уточнить Джон.
— Там всё зависит от объема, — развёл руки Ивон, — если судить на мегабайт, то большая тумбочка, и меньше быть не может, иначе тепло отводить некуда, ток покоя слишком высок.
— Получается, альтернативы полевикам быть не может? — Как-то растеряно спросил Опель.
— Да не может, — тут же заявил француз, и при этом как-то странно посмотрел на президента компании, — мы тут в марте говорили с Кэри, и я ему ещё тогда обрисовал всю ситуацию, и он согласился со мной, но никаких действий предпринято не было.
— Хм, генеральный директор IBM? — Тут же зацепился президент компании. — И что, он на всё это наплевал?
— Нет, не наплевал, — скривился Костье, — но не сказал ничего стоящего. Однако если судить по тому, что нам не было выделено средств на исследование тонких структур в полевиках, то ваше утверждение не далеко от истины.
— Вот дерьмо, — в очередной раз ругнулся Джон.
Раз такое дело, то на этот раз Опель решил не надеяться на старые кадры, он протолкнул через совет директоров новую структуру, которая была призвана разбираться с наследием Комми, то есть пытаться сделать то, что сделали в Советах. Пусть при этом ему говорили, что это «чушь собачья», но сил хватило протащить решение о создании исследовательских групп. Это в первую очередь были дисководы, которые должны были стать лучшими, и память, что отставала на десятилетие. А вот далее, пошла совсем не продукция IBM, малые машины, что должны были стать альтернативой советской «Эврике 16». Пусть пока в США, но это ненадолго, далее будем атаковать Европу, так решил директор одной очень развитой компании. Тут надо сказать, что Опель несколько притупил, всё дело в том, что с семьдесят пятого года советские производители дисков перешли на магниторезистивные головки, что позволило им перейти на плотность записи недостижимую для IBM, с первого захода получили 320 мегабайт, опередив их на четырнадцать лет. Что касается самих процессоров и их быстродействия, то тут тоже возникло препятствие, даже если судить по одинаковым размерами элементов, из которых были сделаны процессоры, советские имели скорость работы на сто двадцать процентов выше, так как в них применялись иные формы формирования рабочих элементов. Получается, куда ни кинь, всюду клин, но в IBM этого не знали, поэтому подгоняли себя, да и разработчиков тоже, не получая требуемых результатов.
Что касается Intel, то тут произошла ещё одна неприятность, или приятность, как смотреть, компания целиком влилась в IBM тоже с семьдесят пятого года, знак Интела был забыт и на всей её продукции красовался логотип IBM. Первые шестнадцати разрядные микромашины на одной плате, были анонсированы от IBM в семьдесят шестом году, но никакого значимого эффекта не произвели, скорость их работы была на уровне восьми мегагерц, а память дискового пространства была на уровне двадцати мегабайт. Это были выдающиеся показатели, но только не для этой реальности, вся беда в том, что СССР уже выдвинул свою идею малого компьютера и уже вовсю строил компьютер будущего, в котором были уже тридцать два разряда, что для малых компьютеров считалось очень много.
Травы травы травы не успели
От росы серебряной согнуться
И такие нежные напевы ах
Почему-то прямо в сердце льются
Почему я об этом вспомнил, да потому, что снятый в 1968 году советский фильм «Деревенский детектив» вдруг превратился в фильм с продолжением и в 1973 году был снят фильм «Анискин и Фантомас». Очень интересный фильм, по-настоящему добрый, такой, каким и должны быть советские фильмы. И Жаров там играл роль старого милиционера, а ведь ему на тот период было семьдесят четыре года, долголетие, а ведь он ещё в семьдесят седьмом играл «И снова Анискин». Показывали фильм в семьдесят четвёртом году, Алёна смотрела его с интересом, но и только, а я жадно внимал, мне казалось, что вот оно, золотой век советского кинематографа. Но не будем о грустном, в этом году, в октябре, вдруг ко мне приперлись сразу три коллектива, два это артели из Белоруссии и один кооператив из Эстонии. Они, видишь ли, были на выставке и видели наши телевизионные игровые приставки. Ну, видели и видели, я то тут причём? Оказалось причём, их сразу заинтересовали приставки на восьмибитном процессоре, а так как никто к восьмибитникам доступа не имел, то понятно, почему именно ко мне они сунулись.