Так что я через некоторое время перестал реагировать на такие вещи, ещё не хватало мне дачу приобретать с машиной, на которую была большая очередь, между прочим. Конечно же, очередь тут не причём, есть у меня деньги купить и без очереди, труда не представляло, но это поощрение всяких хитрых схем, с которыми я не хотел иметь ничего общего. И с дачей тоже не должно было сильно напрягать, есть артели, которые брались за любую подобную работу, только плати. Но мне, откровенно говоря, не хотелось, и не потому, что там существовала криминальная схема, а потому, что в это время строить большую дачу, это себе вредить, люди же вокруг всё видят, зачем мне такой интерес публики? Нет уж, я лучше подожду лет двадцать, и когда большие дачи станут нормой в обществе, тогда и построю что-нибудь большое и важное, где действительно можно будет отдохнуть душой и телом.
— Ну и как наши игрушки? — Спросил я у товарища по нашей разделённой артели.
Так получилось, что наша артель, которая занималась выпуском индикаторов для калькуляторов вдруг начала выпускать игрушки для «Ну, погоди!», и в этом плане у неё получалось очень даже хорошо.
— Хорошо! — Отозвался руководитель. — Выпустили двести игрушек, загнали их за сорок рублей, сейчас готовим конвейер, где будем выпускать до трёхсот игрушек в сутки. Так что в ближайшее время закроем потребность в играх.
— Ой ли, — усмехнулся я, — этих игрушек потребуется с полтора миллиона как минимум, так что вряд ли вы закроете их потребность в ближайшие годы. К тому для вас там и другие игрушки припасены, гонки, тетрис, диггер…
— И что же делать? — Напрягся ответственный товарищ, он никак не хотел упускать возможность лишний раз заработать.
— Да ничего вы не сделаете, — махнул я рукой, — тетрис возможно вы и сможете воспроизвести, а вот гонки и диггер на для ваших сил. Там другие скорости нужны и соответственно другой процессор, четырёх битный уже не пойдёт, там восьмибитный уже будет востребован.
— Жаль, так бы мы и эти игры прихватили, — загрустил руководитель, — может быть перейти на телевизионные приставки?
— Нет, телевизионные приставки это тупик, надо осваивать игровые компы, но дешёвые без лишних деталей, не то, что другие артели выпускают, то есть, их стоимость должна быть в пределах трёхсот долларов.
— Подожди, так ведь это нам не под силу, — взмолился товарищ, — там ведь только процессор до двухсот долларов тянет.
— Стоимость процессоров мы для экспорта понизим, — продолжаю гнать пургу, — станет у нас допустим процессор не двести, а девяносто долларов за штуку. Да и другие микросхемы мы по стоимости подтянем, допустим, звуковой модуль опустим до двадцати долларов, а память до сорока. То есть мы все комплектующие оставим на уровне двухсот долларов, вам останется только собрать игрушки за сто долларов.
— Мало это, сто долларов, — тут же прикинул руководитель, — нужно хотя бы за двести…
— Ой, не начинай, — тут же сделал я кислое лицо, — это раньше было вам нужно, чтобы закрыть риски связанные с новыми изделиями, которые на западный рынок шли. А так, ясно же, что ваши индикаторы больше там спросом не пользуются, и скоро их не будет, следовательно, не будет притока валюты, и фонды вам обрежут.
— Ну, только если так, — вдруг потух товарищ, — и всё таки нам бы разбега побольше.
— Будет вам разбег на дополнительные пятьдесят долларов в начале, но потом всё же придётся снизить цену до трехсот долларов, а то знаю, что там уже до двухсот пятидесяти опустили.
На самом деле не опустили, это цена без звука, и самое главное это цена всего на семь цветов, с сильно ограниченным набором памяти, так что разбег ещё есть. И вообще, кто сказал, что мы не можем применить на Западе свою ценовую политику, ведь у нас есть свой процессор на восемь бит, и мы можем продавать его по любой цене. Хм, а ведь и правда, по любой, поэтому нам не стоит зажиматься на стоимости товаров за рубежом, нам стоит самим диктовать цену.