— С чего ты вдруг это решил? — Удивился Казачонок, который в данный момент занимался направлением по исследованию ферромагнитных материалов в Физтехе.
— Так не получается у нас по описанию создать такую память, — пожимает плечами сотрудник, — мало того, что рекомендованы размеры ячеек на пределе нашего оборудования, так и перемагничивание слоя не получается, там такие мощности требуются, что сечение проводника надо втрое увеличить, это уже никакие МОП не потянут.
— Что за ерунда? — Удивился руководитель. — Ты хочешь сказать, что в МИЭТ есть технологии, которые нам недоступны?
— Или это действительно так, или это банальная «липа» — кивнул Лёвкин.
— Что не «липа» это точно, — поморщился Николай Петрович, — я видел у них рабочие образцы на четыре килобайта. Но заполучить их у нас вряд ли получится. Это же дальнейшая работа того самого студента, который «случайно» открыл технологию производства сверхвысокочастотного феррита. Ладно, ты попытайся наносить феррит различными способами, а я попробую всё-таки заполучить хотя бы пару образцов, вдруг там используются другие материалы.
Официальный запрос в МИЭТ ничего не дал, оттуда просто прислали отписку, что, мол, дипломная работа не имела конечной цели изготовления рабочих образцов, она лишь показывала теоретическую возможность создания подобных приборов. О том, что на защите эти «рабочие образцы» были предоставлены — молчок. Ректор МИЭТ прекрасно понимал, что теорий можно выдвинуть много, а вот довести их до практической реализации получается единицы. А раз поступил запрос от конкурентов, то не надо проявлять благотворительность, тем более, что Физтех подобной филантропии никогда не проявлял.
— Вот и мы не будем, — думал Преснухин, подписывая ответ, — а то ишь, на всё готовенькое.
Однако Леонид Николаевич не учёл степень настырности Казачонка, тот не постеснялся отписать письмо в министерство о том, что институт, несмотря на запрос, оформленный по всем правилам, не предоставил исчерпывающую информацию по дипломной работе «Аспекты создания магниторезистивной памяти», что даёт основание сомневаться в том, что работа действительно имеет научное значение.
— Вот ведь проныра, — усмехнулся ректор на этот демарш, и, покачав головой, отдал распоряжение Троцкому, — ладно, передайте ему под протокол пару образцов, да не рабочих, которые были представлены на защите, а исследовательских, с последующим возвратом. Кстати, сколько у нас их всего?
— Много, — вздохнув, ответил Валерий Ефимович, — Климов, когда исследования проводил, даже счет им не вёл, где-то штук пятьдесят сейчас в наличии.
— Вот и хорошо, думаю, образцы они нам не вернут, скорее всего угробят на масс-спектрометре. Зато у нас появится повод пошуметь и обвинить их в нарушении своих обязательств.
— Не понятно, зачем им тащить образцы на масс-спектрометр, — задумался Троцкий, — в дипломе и так все используемые материалы описаны.
— Видимо там далеко не все просто, и это он еще в первый год учебы показал, как оно может быть, помните пляски вокруг памяти на биаксах, — возразил Леонид Николаевич, — как я понял, вы журналы работ не вели?
— А зачем? — Пожал плечами завлаб. — Работа вне плана, всё делалось только для подтверждения отдельных выкладок, технологические тонкости процессов нам были неинтересны.
— Вот видите, а Климов у нас известный выдумщик. Подозреваю, если вы захотите повторить его работы, то у вас ничего не получится.
— Не буду я с этой памятью возиться, — насупился Троцкий, — у меня своих работ выше крыши. Да и зачем она нужна, для миникомпьютеров обычной памяти достаточно.
— Вот в этом вся и проблема, — тихо пробурчал Преснухин, — дальше своего носа ничего не видите.
— Ну, как дела, — навестил Лёвкина Казачонок спустя два дня после передачи образцов.
— А никак, — огрызнулся тот, — все использованные материалы в образцах, подробно описаны в дипломе.
— И что, никаких отклонений по составу?
— Ни на йоту, — тяжело вздохнул исследователь, — но у них образцы работают, а у нас нет.
— То, что работали, это я и сам видел, — хмыкнул Николай Петрович, — при мне протокол передачи составлялся. А вот почему у нас не работает, большой вопрос.
— А может спросить этого студента, который Климов?
— Чёрта с два ты его спросишь, — отмахнулся руководитель направления, — у них там, в институте, размолвка произошла, он плюнул на их предложение и подал документы в военкомат. Теперь служит где-то на рядовой должности.
— Так может узнать где, да съездить к нему, попытаться переманить, если судить по работе, то она минимум на кандидатскую тянет.