— Это понятно, но как они сумели тут поднять чувствительность, — снова взял на себя роль управленца Стивен, — известно, что фазированная решётка намного менее чувствительна, чем обычная тарелка радара.
— Да уж, это не понятно, в этом переплетении проводов мало в чём разберёшься. Надо бы еще времени на осмотр запросить. И кстати, насчёт чувствительности, тут надо понимать, что чувствительность задаётся схемой, а не чувствительностью элементов, но это же фаза, тут чувствительность должна падать, могу представить себе, на какую дальность они тогда претендуют при тарелке?
— Это понятно, тарелка наше всё, — вздохнул инженер, — но тут ведь им нужна не только, и не столько чувствительность, сколько скорость работы, а без фазового излучателя этого не сделаешь.
— Вот, в этом и вопрос, может, посмотрим, как сделан усилитель?
— Ничего ты там не увидишь, кроме щелевого усилителя, — отмахнулся Стивен, — а дальше вся схема залита компаундом. Нечего там смотреть, наше дело определиться, как сделано, в остальном уже не нам разбираться. И да, давай быстрее, нам ещё надо систему наведения смотреть, там тоже достаточно над чем думать.
— Лучше бы систему «Свой — Чужой» начали отрабатывать, — проворчал напарник.
— Угу, — хмыкнул инженер, — вот там-то мы и умерли бы. Ты думаешь, что там подарок? Как бы не так, там такая система шифрования стоит, что хрен разберёшься. Я смотрел, как Стахерман пытается разобраться, хрен у него чего-нибудь получится, так что мне и здесь хорошо.
И действительно, в электронике разобраться у американцев не получилось, понятно как работает, понятно что делается, но на этом всё, никаких базовых принципов выявить не удалось, так или иначе но в отчётах многое из того, что было действительно нужно, затушёвывалось одними предположениями, и только. Тем, кто читал такие отчёты, было сложно понять, о чём вообще идёт речь.
Через неделю, командующий силами ВВС соединённых штатов в Японии Эдгар Броуз:
— И так, — отодвинул папки на край стола генерал ВВС Броуз, — вам было достаточно времени, чтобы разобраться в том, что натворили русские на представленном истребителе перехватчике. Прошу начать с планера.
— С планера, так с планера, — очнулся Найлоз, — планер выполнен с использованием титанового сплава с набором обшивки из дюраля. Оперение большое по площади, что говорит о высоких маневренных свойствах истребителя. Но, — инженер поднял палец акцентируя свои выводы, — оперение не важно, тут, скорее всего, будет иметь значение изменяемый вектор тяги, который установлен на двигателе. Так же должен отметить, что движение на высоких скоростях, свыше двух тысяч миль, приводит к нагреву корпуса, для чего в кабину пилота выведен кондиционер, он включается чисто автоматически, при достижении некомфортной температуры. Остальное всё, торможение при приземлении, работа шасси, закрылок и прочего вспомогательного оборудования, включая успокоителя качки, описано в журнале.
— Хорошо, — отрезал генерал, заглядывая в папку, — тут написано, что мощность двигателей сорок тонна сил. Получается, что он может стартовать с места в воздух.
— Так оно и есть, — ничуть не смутился Найлоз, — до восьми миль в высоту он может лететь как ракета, используя тягу своих двигателей, а вот потом он должен перейти на горизонтальный полёт. Максимальная высота перехвата у него семнадцать миль.
— Надо же, — удивился Броуз, — высоко. Ладно с планером мы закончили, что нам скажут по электронике?
И тут началось, чтобы не говорил Стивен, его слова перемежались с «должен», «предположительно», «надеюсь», «возможно». Броуз долго это терпел и наконец, не выдержал:
— У вас получаются одни только предположения, ничего более? — Наконец спросил он.
— Так и есть, — пожал плечами инженер, — советские конструкторы много сделали, чтобы никто не мог разобраться в том, что они накрутили. Но то что их радар позволяет заглядывать на расстояние вдвое дальше, это несомненно.
— Получается, что они видят нас, задолго до того, как мы видим их? — Сделал предположение генерал.
— Да, и не только это, — Стивен поправил свои очки на переносице, — у них есть системы, которые отслеживают пуск ракет и позволяют им видеть атаку в свою сторону. Более того, есть системы, которые автоматически отклоняют истребитель, чтобы уйти от столкновения, с отстрелом ложных целей.
— Вот дела, у нас только отстрел целей практикуется, — проворчал Броуз, — и что мы с этим можем сделать.
— Сделать? — Не понял вопроса инженер. — Ничего, это уже дело проектировщиков наших самолётов. Более того, их радар может работать в нескольких режимах, лететь по нему ночью или в условиях плохой видимости ничего не стоит, они как бы видят землю.