Мне так и хотелось спросить этого товарища, а за что он тогда деньги получал, только за то, что штат был заполнен? Вот такие дела, если раньше работники боялись чего-то не сделать в соответствии со своими служебными обязанностями, так как пришлось бы нести ответственность вплоть до передачи дела в суд, то теперь им сам чёрт не брат. Впрочем, тут есть вина и руководства института, почему не проводились периодические проверки работы оборудования? А если внимательно присмотреться, наверняка и еще что-нибудь подобное можно найти. Мне даже подумалось, и как с таким отношением к делу наши партийные руководители надеются коммунизм построить. Вот хрен нам по всей морде.
Как потом оказалось, образцы спасли, и самое смешное было в том, что именно в них и оказалось самое большое количество рабочих кристаллов, сразу девять полностью исправных процессоров. Из оставшихся получились рабочими только четыре, брак получился из-за дефектов пластин и пыли, всё как и рассчитывали. Но это мы определили только во второй половине декабря, когда проверили кристаллы на наспех сделанных стендах. По этой причине и директор "Интеграла" перенёс поездку в министерство с ноября, на декабрь, чтобы иметь на руках не макеты, а рабочие образцы процессоров.
- Интересно, - хмыкнула тогда Марьина, - тринадцать процессоров, а говорят это несчастливое число.
*
Александр Иванович Шокин смотрел на фотографии, которые ему предоставил директор Интеграла Венский.
- Ерунда какая-то, - ворчал он при этом, - зачем размещать в кристалле четыре на шесть миллиметра больше двух тысяч полупроводников? Там же невозможно сохранить тепловой режим, даже если это полевые транзисторы. Или они еще сумели уменьшить токи?
- Сумели, - кивает Венский, - токи зависят от размеров полупроводника, отсюда и общие размеры кристаллов.
- Это понятно, - задумался Александр Иванович, - так же как и понятно, что в институте решили продемонстрировать возможности новой разработки. Но сегодня это акробатика под куполом цирка, смотреть интересно и от достижений акробатов дух захватывает, но практической пользы никакой.
- Почему, никакой? – Удивился Эдуард Федорович. – Мы вот, к примеру, хотели освоить производство микрокалькуляторов.
- И сколько он будет стоить? – Хмыкнул министр.
- Говорить о цене пока рано, - пожал плечами директор завода, - но по предварительной оценке от полутора до двух с половиной тысяч рублей.
- Да? – В глазах Шокина появился интерес. – Это расчёты или цифры взяли с потолка.
- Расчеты. За основу взяты цены производства микросхем и умножены на коэффициенты сложности. Плюс работа с пластмассой. Конечно, первые партии будут дороже, но потом цена должна выровняться.
- Интересно, - снова задумался Александр Иванович, - а за рубежом что-то подобное выпускается?
- Нет, - твёрдо ответил Венский, - даже о планах ничего не известно, иначе бы раструбили в прессе.
- Да, - кивнул министр, - если бы они готовились к выпуску подобных процессоров, то поспешили бы похвастаться. Ну, хорошо. А что вам еще понадобится для производства калькуляторов?
- Не так уж и много, - заявил повеселевший директор, - оборудование для работы с пластмассами, а то все заводы им оснащены, а у нас его нет.
- То есть в планах оно есть, требуется только ускорить его поставку?
- Да, - подтвердил Эдуард Федорович, - но всё же там номенклатуру литьевых автоматов потребуется поменять.
Оставшись в кабинете один, Шокин еще некоторое время всматривался в фотографии пластинки процессора сделанные через микроскоп.
- Подумать только, две тысячи транзисторов, - тихо ворчал он при этом, - и не когда-нибудь в отдалённом будущем, а сегодня. Ну не может здесь быть всё хорошо, наверняка где-то есть подвох.