Не ты, Фриски, не ты… Что натворили ОнИ! ЛюДи! Что натВорИл оН!
========== Глава 10. Грехи, совершённые ею. ==========
— Не могу я вспомнить, не могу! — она покачала головой, говоря тихо, схватилась за волосы, чуть ли не выдирая их.
Фриск сидела в просторной и немного пустой комнате Шутника в их с братом доме. Тишина была в помещении, за уже не закрытым полотном окном было темно, хоть глаз выколи. Порой слышались глухие звуки, доносящиеся откуда-то с улицы. Многие монстры, если не все, конечно, уже давно привыкли к темноте Подземелья или они просто не замечали времени, потому до сих пор гуляли, веселились и просто наслаждались свободным временем, которого у них хоть отбавляй.
Она не помнит. Не может. Но знает, что — чёрт бы их побрал, людей! — во всём виноваты они, те, кто населяет Поверхность, и он — тот мужчина с белыми волосами. Голова невозможно болела от внезапно нахлынувших на неё чувств: гнева, ненависти, непонимания, презрения, страха, ужаса, печали, утраты надежды. Много различных и, казалось, несовместимых чувств. Особенно ломалась её надежда на шанс. Второй шанс. Не зная, что на сотворила, Фрик хочет всё исправить, хочет, чтобы эти проклятые чувства не терзали её и без того хрупкую надежду. Если бы не решимость и Шутник, она бы уже отпустила руки наперекор всем возможным правилам.
И это пугало.
— тебе бы всё же поспать.
Она услышала его взволнованный голос, почувствовала, как слегка прогнулся матрас рядом.
Она сидела на его кровати, прижавшись спиной к стене. И, повернув голову, она увидела его в точно таком же положении, в котором сидела она. Скелет подал ей кружку чая, от которого веяло знакомым ей запахом — неизвестные ни травы, ни рецепт, который она так и не смогла у него выманить, но невероятно приятный вкус и аромат.
— Спасибо, — проговорила она в ответ, принимая в руки напиток, — не смогу заснуть, даже если захочу того.
— просто голову себе не забивай сильно, малышка.
А она в ответ покачала головой, смотря на волнующуюся поверхность напитка, но не притрагиваясь к нему. Пока что.
Как же ей не забивать голову, когда она уже устала от всего и хочет выбраться из этого чёртового замкнутого круга?!
— и не злись.
И она фыркнула. Радостно, немного раздраженно. Он видит её насквозь.
— Я не знаю, что могла совершить, а вспоминать словно не хочется. Как мне быть, Шутник? — она повернула голову, смотря теперь прямо в его глазницы.
Почему-то его яркие белые огоньки в глазницах всегда её влекли. Его бледный череп и кости. А она ненавидела отчего-то белый цвет, и порой, крайне редко, даже снег вызывал у неё отвращение. Но он, этот мешок костей, всегда влёк её, и даже с их самой первой встречи она не почувствовала к нему никакого отвращения, лишь интерес, а в какой-то момент и симпатию. Спустя много времени, перезапусков — неважно, сколько прошло сбросов, — она никогда не чувствовала этого склизкого чувства по отношению к нему, когда что-то омерзительное хочется просто взять и разбить, раздавить, стереть в порошок или просто уничтожить.
— не факт, что ты сама вспомнишь так прошлое, но я зато могу кое-как пробраться в твою голову и узнать, что нужно, не больше, — он подмигнул.
— И как? — заинтересовано спросила Фриск.
Совершенно по-детский не понимая, о чём тот говорил.
Впрочем, он всегда был для неё большой-большой загадкой, которую разгадать просто нельзя. Да, наверное, даже лучшие умы ничего не узнали бы. Скелет наверняка хранит много подобных себе в шкафу лаборатории, никому их не показывая и не рассказывая о них. Но постепенно узнавать этот мешок костей было весьма интересным и увлекательным занятием. Так образом, к примеру, когда она струсила и решила запереться в начале пути, то узнала многое о скелете и даже больше — они работают теперь заодно, образовали связь, и Фриск никогда не подумала бы, что такое вообще может случится. Что он ответит на её чувства, что поможет выбраться из сложившейся ситуации.
— это просто. мне нужна лишь твоя душа.
Он буквально в мгновение повалил девушку на кровать, и если бы не его умения и контроль магии, то чашка горячего чая оказалась либо на них, либо на кровати.
Шутник поставил так и нетронутый напиток на компьютерный стол позади. Скелет смотрел только на неё. В её белые, поразительно притягивающий взгляд глазниц зрачки. Он никогда не понимал, почему она прятала глаза за чёлкой, думал, что его Фриск не может видеть, и просто боялся отчего-то спрашивать её об этом. И когда он впервые увидел этот удивительный цвет глаз, то был поражён. Не более, чем в их первую для него встречу, когда понял, что та, с которой он так много общался, оказалась человеком, но достаточно, чтобы быть уверенным в своих к ней чувствах.
Когда он вообще полюбил эту девушку, что сейчас лежала под ним, смотрела в его глазницы и свободно развела руки. Смущённая и красивая до невозможности. Мог ли он подумать, что такое с ним произойдёт? Мог ли подумать, что когда-нибудь вообще сможет влюбится в кого-то? Он, кто состоит из одних костей и не может похвастаться каким-либо набором мимики? Как она могла влюбиться в него?
И мог ли он когда-нибудь подумать, что покажет и доверит свою душу кому-то? Нет, этого он точно подумать не мог. Но это случилось, и она тоже отдала свою душу ему без всякой опаски, не оттолкнула его, вечно занятого и всего в работе скелета. Мёртвого с начала своей жизни, любящего глупые и временами ироничные шутки.
Впрочем, она же любила его шутки, так? И это было весьма хорошим бонусом, одной из привлекательных черт в ней. Она и сама шутила: не слишком часто, но достаточно умело, словно специально тренировалась.
Он легко провёл костлявым пальцам по контуру её лица, очерчивая линию, овал лица, задевая и убирая короткие пряди, которые местами всё же были чуть неровными. Его взгляд был внимательным. Шутник видел всё, каждую деталь. В его работе это было необходимо. Он привык подмечать даже самые незаметные моменты, улавливал незначительные частички.
Санс чувствовал её лёгкое непонимание, её отчетливое и растущие желание, вызванное его действиями. А ещё её самые различные чувства, в основном отрицательные, включая гнев и ненависть, которые постепенно спускались до нулевой отметки и даже ниже.
— Так возьми его, — тихо прошептала она.
Она была словно под властью момента и атмосферы.
Была в его власти.
И если бы он мог, он непременно улыбнулся бы шире, касаясь зубами и тёплой трепещущей магией её мягких и чуть обкусанных губ. Провёл костяшками ниже, спускаясь по плечу, и так до талии, чуть царапая её кожу, вызывал у неё табун мурашек. Скелет углубил поцелуй, как только она томно выдохнула от его действий. Шутник проводил руками по всему её телу, зная, что она его не оттолкнёт, что она позволяет ему это делать, и её чувства, передающиеся и ему, говорили куда больше её слов и даже действий. Она была для него словно открытая книжка.
ведь так говорят у людей?.
Лёгкое касание позвоночника, провёл рукой вверх и вниз, чуть касаясь голой кожи спины. Он уже спустился к её шее, чуть кусая бледную кожу, облизывал красные пятна, что он оставлял на чувствительной коже.
Он слушал её сладкие стоны.
А она была в восторге. Чувствовала, как возрастало желание, схватилась в забытие за его костлявую шею, проводила руками, создавая только ей известные узоры, по позвонкам, по рёбрам, слыша, как и тот редко постанывал.
И она решила достать свою душу, как Шутник просил с самого начала, уже не в силах терпеть. И её сердечко, некогда красное, а теперь разноцветное наполовину, трепеталось на её руке.
Они давно узнали об этой особенности, решив ещё во время тренировок по контролю её магических сил проверить, какой стала душа. Так, для проверки теории Шутника.
Какой же разнос ещё тогда им устроила Андайн — о да, это надо видеть! Она буквально была похожа на разъярённую гаргулью.
— постарайся быть потише, хорошо? — он, казалось, ухмыльнулся.