«У меня нет времени, Алиса. Я не буду вести долгую осаду. Я болен. Я тороплюсь. И это делает меня в тысячу раз опаснее. Загнанный зверь, у которого отнимают последнее, не будет осторожничать. Он будет бросаться на всё, что видит. И я заберу то, что мне нужно, любой ценой».
Она сжала пузырёк так, что стекло угрожающе хрустнуло. Страх отступил, сменившись холодной, кристальной ясностью. Теперь она знала своего врача не только как призрака из прошлого, но и как смертельно раненого хищника. И это меняло всё.
Глава 5
Пузырек с таблетками лежал на столе, как немое обвинение и ключ к самой страшной загадке. Алиса понимала. Ее империя, ее люди, ее стальные стены — все это было бессильно против призрака. Против того, кто уже проник в самое сердце ее крепости, не оставив следов. Кто играл не по правилам силы, а по правилам отчаяния.
Ей нужен был кто-то, кто знал Глеба так же, как она. Кто думал так же. Кто был не инструментом, а… партнером. Равным.
Ее пальцы сжали телефон. Она пролистала контакты, отсекая десятки имен, пока взгляд не зацепился за одно-единственное. «Артем». Она ткнула в него, поднесла трубку к уху, слушая длинные гудки. Сердце нелепо заколотилось где-то в горле. Затем она резко сбросила вызов, прежде чем он мог ответить.
Пальцы затряслись, но она заставила их быть точными. Набрала сообщение. Короткое. Без эмоций. Как приказ.
«Нужна встреча. Нейтральная территория. Один на один. Речь о жизни и смерти.»
Она отправила его и тут же заблокировала номер, отрезая возможность ответа или вопросов. Дело было сделано.
— Мирон, ко мне, — ее голос, усиленный системой связи, прозвучал в коридоре.
Через мгновение он уже стоял перед столом, бесстрастный и надежный, как скала.
— Организуй максимальную секретность. Мне нужна одна встреча. Завтра. Место и время сообщу позже. Никаких вопросов, никаких записей, никаких утечек. Только абсолютная чистота.
Мирон даже не кивнул, лишь чуть сузил глаза, вбирая в себя задачу, анализируя ее на предмет рисков и решений.
— Будет сделано, — произнес он ровно и вышел. Он был идеальным инструментом. Он не спрашивал «с кем» и «зачем».
Следующей была Марго. Она вошла с озабоченным видом, все еще находясь под впечатлением от утренних событий с коробкой.
— Тебе нужно обеспечить то же самое, — начала Алиса, не давая ей опомниться. — Полная конфиденциальность. Зачистка локации, проверка всех на подслушку. Встреча.
— Встреча? — Марго нахмурилась. — С кем?.. — И по глазам Алисы она все поняла. Ее лицо побледнело. — С ним? С Артемом? Алиса, ты в своем уме? После всего, что было между вами? Это опасно. Не только для тебя. Это всколыхнет старых товарищей, которые до сих пор помнят его. На чьей они будут стороне? Кирилл взбесится, если узнает... Он уже на взводе после...
— Мои решения не обсуждаются, — голос Алисы стал тише, но в нем зазвенела сталь, перерубающая любые возражения. — Делай, что сказано.
Марго отступила на шаг, будто от физического удара. В ее глазах мелькнула обида — не на резкий тон, а на то, что ее тревогу проигнорировали, отстранили. А следом за ней — более глубокая, растущая тревога. Не только за дело, не только за стабильность структуры. Но и за саму Алису. Она видела, как та меняется, как закручивает гайки, как отдаляется. И этот шаг казался Марго отчаянным прыжком в пропасть.
— Хорошо, — тихо сказала она, опустив голову. — Я все сделаю.
Но когда она вышла, ее плечи были напряжены, а в душе поселился холодный камень сомнения.
Глухая лесная дорога привела ее к одинокому срубу на берегу темного озера. Алиса оставила машину в полукилометре, заросшая старая лесопилка скрыла ее от любопытных глаз. Последние метры она прошла пешком, по мху и хрустящему под ногами льду. Воздух пах хвоей и озерной сыростью.
Она вошла внутрь, и густой, обволакивающий жар ударил в лицо. Воздух дрожал от температуры, пах дубовым веником, можжевельником и чем-то древесным, смолистым. Деревянные стены, потемневшие от времени и пара, местами отливали золотом в свете единственной тусклой лампы под потолком. Полумрак и густой пар создавали таинственную, почти мистическую атмосферу. Здесь любая электроника задыхалось бы в считанные минуты. Здесь нельзя было вести скрытую съемку или прослушку. Здесь можно было говорить.
Она сбросила пальто на лавку у входа. Под ним — только простое черное полотенце, обернутое вокруг тела. Босые ноги утонули в теплой, шершавой древесине пола.