Дэн сделал шаг вперед. Его голос упал до зловещего шепота:
— Он не просто убьет тебя, Артем. Он сначала заставит тебя смотреть, как он будет ломать ее. Окончательно. Потом, может, отдаст тебе остатки… перед тем, как прикончить. Он в бешенстве, Артем. И твоя сцена с его вещью – это спичка, брошенная в пороховой погреб.
Каждое слово Дэна било точно в цель. Артем видел это. Видел, как Глеб смотрел на Алису сегодня утром – с холодной яростью и подозрением. И Дэн был прав. Глеб не простит. Не простит его близости к Алисе, его ночи в ее спальне. Это будет воспринято как худшее предательство. И Алиса заплатит первой. Самой страшной ценой.
— Чего ты хочешь, Дэн? – спросил Артем, его голос был низким, хриплым, как скрежет камня.
— Просто гарантий, – Дэн развел руками, изображая невинность. – Я человек скромный. Цифры – моя стихия. Но даже цифрам нужна подпитка. Скажем… пятьдесят процентов от твоей зарплаты. Ежемесячно. Наличными. И… полный доступ. К ней. К ее расписанию, телефону, когда она им пользуется. Ты обеспечишь. Как ее тень. А я буду твоей страховкой. Храню кадры. Молчу. Все довольны. Ты – жив, она – пока цела. Ну, насколько это возможно после визитов Царя.
Шантаж. Грязный, отвратительный, но смертельно точный. Дэн держал пистолет у виска Алисы, а спусковой крючок был в его руках. Артем посмотрел на свои руки. Руки, которые вчера держали Алису, пытаясь унять ее дрожь. Руки солдата. Телохранителя. Убийцы. Они начали дрожать. Не от страха. От осознания единственного выхода. Единственного способа защитить ее.
У него не было выбора. Совсем.
— Пятьдесят процентов… – проговорил Артем, делая вид, что обдумывает. Он сделал шаг к верстаку, где лежали инструменты. – Это много, Дэн.
— Жизнь дороже, – парировал Дэн, следя за его движениями без особой тревоги.
Он считал себя в безопасности. У него была власть. Информация.
— Да, – тихо согласился Артем. Он наклонился, будто чтобы взять гаечный ключ. Но его рука схватила не ключ, а длинную, тяжелую монтировку, валявшуюся рядом. – Жизнь дороже.
Дэн понял что происходит слишком поздно. Его глаза расширились от шока и ужаса. Он рванулся назад, к выходу, одной рукой тянясь за планшетом, другой – в карман, где, вероятно, был нож или "травмат".
Но Артем был быстрее. Взрывной рывок вперед. Монтировка с коротким свистом описала дугу. Дэн инстинктивно пригнулся, уклоняясь от удара в голову. Металл с оглушительным лязгом и хрустом врезался ему в ключицу. Крик, дикий и полный боли, вырвался из горла Дэна. Он рухнул на колени, хватая сломанную ключицу.
— Артем! Стой! Я стер…! – он захлебнулся, увидев его лицо. Не ярость. Не ненависть. Пустоту. Ту самую пустоту профессионала, делающего грязную работу.
Второй удар. Ниже. В бок. Ребра хрустнули. Дэн захрипел, плюнув кровью. Он попытался подняться, отползти, его свободная рука все же вытащила из кармана компактный электрошокер. Он ткнул им в сторону Артема.
Артем отбил руку с шокером ребром ладони. Кость запястья Дэна хрустнула под ударом. Шокер вылетел. Третий удар монтировкой. В живот. Глухой, влажный звук. Дэн сложился пополам, беззвучно открывая рот. Кровь хлынула у него из носа и рта.
Артем стоял над ним. Дождь за окном заглушал хрипы умирающего. Он смотрел на монтировку в своей руке. На темную, липкую кровь, стекающую по металлу на его пальцы, ладонь. Потом посмотрел на Дэна. Молодой парень, технарь, цифровая тень. Его глаза, полные немого ужаса и непонимания, закатывались. Он дернулся раз, другой, и затих. Глаза остекленели.
Тишина. Только стук дождя и собственное тяжелое дыхание Артема. Он отпустил монтировку. Она с глухим стуком упала на бетон рядом с телом.
Артем отступил на шаг. Посмотрел на свои руки. Они были в крови. Липкой, теплой, темной. Запах ударил в нос – медный, сладковато-тошнотворный. Запах убийства. Его желудок сжался спазмом. Он едва сдержал рвоту.
Что я сделал?
Вопрос прозвучал в его голове оглушительно. Он убил человека. Холодно. Расчетливо. Не в пылу боя, не защищаясь, а чтобы заткнуть рот. Чтобы защитить Алису. Но цена… Он посмотрел на свои дрожащие, окровавленные руки. Руки, которые только вчера осторожно обнимали Алису, гладили ее волосы. Руки, которые натренированы убивать, но никогда – вот так. Из-за угла. Из-за шантажа.
Он превратился в монстра. В того, кого всегда презирал. В палача. В Глеба.
Ужас охватил его не за содеянное (Дэн был гадом и угрозой), а за себя. За ту легкость, с которой он переступил черту. За ту пустоту, которая накрыла его во время ударов. За то, что он смог это сделать. Ради нее? Да. Но эта цель не обеляла средства. Он был теперь убийцей в самом грязном смысле этого слова.