— Это Артем, – прошипел Глеб, поставив бокал с таким звоном, что чуть не разбил. – Кто еще? Дэн нашел на них компромат. Настоящий. Или Артем узнал, что за ним следят, и… убрал свидетеля.
Он повернулся к людям, его лицо исказила паранойя.
— Они вместе. Она его подпускает слишком близко. Он… он думает, что может ее забрать? Или она его использует против меня?
— Глеб Викторович, Артем… он предан. Его долг… – начал Саша.
— ДОЛГ?! – Глеб взревел. – Долг передо мной он давно проел, пока охранял мое наследство! Дэн что-то видел! Это не долг! Это…
Он не договорил. Мысль о том, что его вещь, его Решала, может принадлежать кому-то еще хотя бы эмоционально, вызывала в нем слепую, разрушительную ярость. И страх. Глубинный, животный страх, что он может ее потерять. Не как актив, а как ту самую частицу себя, которая доказывала его всемогущество.
— Поднять всех! – приказал он, его голос стал хриплым, как напильник. – Всю сеть. Найти Дэна. Мертвого или живого. Я должен знать, что он нашел! Взломать все, что можно. Ее телефон. Ее компьютеры. Ее машину – поставить дополнительное прослушивающее устройство, помимо того, что уже есть. У Артема проверить все! Телефоны, машину, банковские счета, любые контакты за последний месяц!
— Но Артем… он осторожен. Если он что-то скрывает, следы уже стерты, – осторожно заметил Мирон.
— Найти! – Глеб снова ударил кулаком по столу. – И усилить слежку за ней. Не только Артем и камеры. Поставить еще одну пару глаз. Внешних. Незаметных. Пусть следят за Артемом тоже. Каждый его шаг. Каждый ее взгляд. Если он чихнет в ее сторону не по протоколу – я должен знать!
— А если… если Артем почует слежку? – спросил Саша.
— Пусть почует! – Глеб оскалился. – Пусть знает, что я все вижу. Пусть боится. И она пусть боится.
Он подошел к окну, глядя в сторону ее дома и зашипел:
— Она думает, что может спрятаться в своей пустоте? Что она выиграла, замкнувшись? Нет. Я вытащу ее оттуда. Я заставлю ее снова почувствовать. Страх. Боль. Меня. — Его пальцы сжались на подоконнике. — Она моя. До последнего вздоха. И если Артем или кто-то еще думает иначе… – он не закончил, но в тишине кабинета повисло невысказанное обещание жестокой расплавы.
Саша и Мирон молча кивнули и поспешили выйти, оставив Глеба одного в его кабинете-крепости. Он налил еще коньяку. Его рука дрожала меньше. Паранойя, смешанная с яростью и страхом, кристаллизовалась в холодную, бескомпромиссную решимость. Он чувствовал вихрь, поднимающийся вокруг него. Вихрь, центром которого была Алиса. И он был готов разрушить все на своем пути, чтобы удержать ее в эпицентре, под своим контролем. Даже если это означало разрушить ее окончательно. Потерять ее было страшнее, чем сломать. И он доказал это два дня назад. Теперь он был готов доказать это снова. И снова. До самого конца.
Глава 24
Особняк Алисы превратился в роскошную гробницу. Неделю. Целую неделю она не переступала порога. Шторы на огромных окнах были плотно задёрнуты, погружая комнаты в полумрак, даже днём. Тишина стояла гулкая, нарушаемая лишь редкими шагами Артема по мраморным полам и тиканьем напольных часов в холле. Воздух был спёртым, наполненным запахом невыносимой тоски и незримой боли.
Артем патрулировал коридоры и периметр с удвоенной бдительностью. Каждый его шаг был отточен, каждый взгляд – сканирующим лучом. Но внутри бушевала буря, куда более опасная, чем любая внешняя угроза. Он знал. Чувствовал кожей. Глеб копал. Глеб искал. Исчезновение Дэна не осталось незамеченным. Тень подозрения легла на него, Артема, длинной и холодной. Он видел это в коротких, ставших ещё более формальными докладах по телефону. Слышал в ледяной интонации Глеба: «Как она?» – вопрос, в котором не было заботы, только проверка контроля. «Всё в порядке?» – вопрос, за которым стояло: «Ты всё ещё на посту? Не предал?»
Он отвечал четко, сухо: «Стабильно. Работает удалённо. Выходов нет. Без происшествий». Каждое слово было как камень на весы его лжи. Он был щитом Алисы теперь втройне: от внешнего мира, от её внутренних демонов и от растущей ярости Глеба. И этот щит трещал по швам.
Дверь в её кабинет (ставший теперь и спальней, и убежищем) была приоткрыта. Артем, проходя мимо, невольно замедлил шаг. Она сидела за столом, спиной к двери, перед ноутбуком. Но экран был тёмным. Она не работала. Она просто сидела. Закутавшись в большой вязаный кардиган, казавшаяся хрупкой и невероятно маленькой в огромном кресле. Её поза говорила об абсолютной усталости, о глубочайшей отрешённости. Он знал, что под кардиганом скрываются синяки – тёмные метки власти Глеба. Видел, как она вздрагивает от громких звуков. Как иногда замирает, уставившись в одну точку, и её глаза становятся стеклянными, пустыми.