Его разрывало. С одной стороны – образ Глеба, протянувшего руку в прошлом, давшего шанс. И кровавое пятно в гараже. С другой – Алиса. Ее избитое тело. Ее пустые глаза. Ее доверие в лесу. И ее глаза сейчас – полные отчаянной решимости жить.
— Я… не знаю, Алиса, – прошептал он, голос сломался. — Это… это война. Люди погибнут. Невинные, может быть… Я не… не уверен, что смогу это нести. — Он отвернулся, сжав виски. — Убить его чужими руками… или поднять бунт и, возможно, убить самому… Или бежать и обречь нас на вечную погоню… Как выбрать? Как?!
Горький смешок сорвался с ее губ.
— Выбрать? Артем, нас загнали в угол! Выбора нет! Только действие! Или ты ждешь, когда он сам придет и сделает выбор за нас? Как в кабинете? Как тогда, когда ты не вошел?!
Ее последние слова прозвучали как удар хлыстом.
Он вздрогнул, боль и стыд от той ночи ворвались в него с новой силой. «Не надо, Алиса…» – глухо пробормотал он.
Внезапно, в тишине особняка, оглушительно зазвонил мобильный телефон, лежащий на массивном столе. Резкий, требовательный звук прорезал ночь, как сигнал тревоги. Видеозаонок. Они замерли, взгляды встретились в ужасе и понимании. Глеб.
Алиса первой опомнилась. Ее лицо вмиг стало маской Решалы – гладкой, бесстрастной. Она кивнула Артему в сторону двери в смежную комнату – сигнал спрятаться, исчезнуть. Она подошла к столу, взяла трубку. Голос ее, когда она произнесла «Алло?», был ровным, холодным, без тени недавней истерики.
Артем, прижавшись к стене в темноте соседней комнаты, слышал сквозь приоткрытую дверь низкий, хриплый голос Глеба. Бессвязный, пьяный или злой. Требующий немедленного отчета по каким-то цифрам. Угрожающий. Унижающий. Алиса отвечала коротко, профессионально, цифрами и терминами.
Стоя в темноте, Артем смотрел на свои руки. Руки, обнимавшие ее в лесу. Руки, убившие Дэна. Руки, готовые, возможно, убить еще раз. Или поднять бунт. Чувство долга к Глебу грызло его изнутри, смешиваясь с отвращением. Но голос Алисы, спокойный и мертвый по ту сторону двери, был самым страшным аргументом. Так жить нельзя. Вещью. Загнанным зверем.
Глеб бросил трубку, даже не попрощавшись. Алиса медленно положила телефон на стол. Звук прозвучал как хлопок гроба. Она стояла, опершись о стол, спиной к двери, где прятался Артем. Ее плечи слегка вздрагивали.
Он вышел из тени, подошел к ней. Не прикасаясь. Просто стоял рядом, чувствуя волны ее подавленной ярости и страха.
— Видишь? – прошептала она, не оборачиваясь. — Он уже здесь. В каждом звонке. В каждой тени за окном. В моей голове. Выбирай, Артем. Выбирай быстро. Потому что в следующий раз… в следующий раз он придет лично. И выбора у нас не останется.
Она повернулась к нему. В глазах не было слез. Только сталь. И отчаяние, граничащее с безумием.
— Я не могу выбирать один, – хрипло сказал он. Боль разрывала грудь. Долг. Честь. Любовь. Страх. Убийство. Бунт. — Дай мне… дай мне ночь. Чтобы подумать.
Она медленно кивнула, без надежды.
— Ночь. Одна ночь, Артем. Потом… потом мы играем в его правилах. И проигрываем.
Она прошла мимо него, не касаясь, и скрылась в темноте коридора, ведущего в ее комнату. Артем остался один в полумраке библиотеки, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Эхо голоса Глеба висело в воздухе. Запах лаванды от Алисы смешивался с запахом страха. И тиканье напольных часов отсчитывало последние часы их иллюзий. Выбор висел в воздухе, тяжелый и кровавый, и любое решение вело в бездну. Но бездействие вело туда же, просто медленнее. И он знал это.
Глава 28
Рев двигателя «Maybach» под окнами прозвучал как выстрел. Алиса замерла у окна библиотеки, сердце уйдя в пятки. Он не звонил. Не предупреждал. Просто явился – пьяный, злой, непредсказуемый, как всегда в последнее время. Артем был внизу, на первом этаже, его шаги затихли у входной двери – готовый встретить угрозу, но бессильный против главной угрозы в их жизни.
Двери особняка с грохотом распахнулись. Голос Глеба, хриплый и перекошенный злобой, пронесся по мраморному холлу:
— Где она?! Моя вещь!
Алиса не ждала, пока он поднимется. Она вышла на лестничную площадку второго этажа, приняв безупречную позу Решалы – прямая спина, подбородок чуть приподнят, лицо – ледяная маска. Внизу, в свете хрустальной люстры, стоял Глеб. Пиджак расстегнут, галстук сдвинут, в глазах – мутный блеск алкоголя и чего-то дикого, опасного. Артем стоял чуть поодаль, его каменное лицо было непроницаемо, но Алиса знала – каждое его волокно напряжено до предела.