Глеб медленно подошел к Алисе. Остановился в сантиметре. Она не отступила, но каждый мускул ее тела был напряжен.
— Красиво получилось, – прошептал он, его дыхание, пахнущее коньяком и злобой, коснулось ее лица. Он ткнул пальцем в экран ноутбука. — Очень… экспрессивно. Не знал, что мой «пес» такой страстный любовник. И ты, Алиска… какая ты гибкая.
Его рука резко схватила ее за волосы у затылка, заставив вскрикнуть от неожиданной боли. Он притянул ее лицо к своему.
— Расскажи, вещь моя. Понравилось? Его грубые руки? Его… солдатская нежность?
Он ядовито выговорил последнее слово, глядя поверх ее головы на Артема. Тот стоял, как вкопанный, челюсти сжаты до хруста, глаза метали молнии, но он молчал.
Алиса не ответила. Ее взгляд был устремлен куда-то в пространство за плечом Глеба. Пустота. Она уходила в свою крепость.
— Молчишь? – Глеб фыркнул.
Он отпустил ее волосы, резко толкнул к массивному кожаному дивану у стены.
— Раздеться. — Приказ прозвучал как выстрел. — Сейчас. До гола.
Алиса замерла на долю секунды. Потом, механически, как запрограммированный робот, ее пальцы потянулись к пуговицам пиджака. Она сняла его. Потом блузку. Руки дрожали, но движения были точными. Пиджак, блузка, юбка, туфли, чулки – все аккуратно сложилось на диване. Она стояла перед ним в одном белье – дорогом, кружевном, подчеркивающем ее совершенные формы. Но в этой обстановке оно выглядело как костюм жертвы.
Глеб наслаждался картиной. И наслаждался выражением лица Артема – в его глазах бушевала буря из ярости, боли и беспомощности.
— Теперь, – кивнул Глеб в сторону Артема. — Смотреть. Не отрывая глаз. На мою вещь.
Артем не двигался. Его дыхание стало тяжелым, свистящим.
— СМОТРЕТЬ, Я СКАЗАЛ! – рев Глеба оглушил кабинет. Он шагнул к Алисе, схватил ее за плечи и грубо развернул лицом к Артему. — Пусть твой рыцарь насладится видом.
Алиса стояла, глядя куда-то в область груди Артема, избегая его глаз. Ее лицо было белым как бумага, губы плотно сжаты. Но в ее позе не было ни стыда, ни страха – только ледяное, безжизненное отрешение.
Глеб начал с нее. Его руки, грубые и властные, скользили по ее коже, срывая с нее последние лоскуты белья. Он щипал, сжимал, оставляя красные пятна. Его губы приникли к ее шее, затем сползли вниз, к груди. Он кусал – не так жестоко, как в прошлый раз, но достаточно, чтобы она вздрогнула и сдержала стон. Он делал это демонстративно, театрально, как бы показывая Артему: Смотри, как я обращаюсь с тем, что ты посмел тронуть.
Флэшбек (Алисе 16 лет). Кабинет Виктора.
Темнота. Грубые руки мужчины, чье лицо сливалось с тенями. Запах табака и пота. Боль – острая, разрывающая. Она закусила губу до крови, чтобы не закричать. Слезы текли ручьем по вискам, впитываясь в дорогую обивку дивана. Она пыталась вырваться, но было бесполезно. Он был сильнее. Над ней. Он с размаху ударил ее тыльной стороной ладони по лицу. Сново.
— Терпи, Алиска, – его голос, глухой и усталый, звучал где-то рядом с ухом. Его пальцы впились в ее плечо, удерживая на месте. — Красота – твоя сила. Но боль… боль – твой щит. Научись терпеть. Научись уходить внутрь. Туда, где они не достанут. Где нет ни страха, ни боли. Где ты – как фарфоровая кукла. Холодная. Несокрушимая. Терпи…
Она зажмурилась, пытаясь представить то место. Белое. Пустое. Холодное. Боль не уходила, но становилась… дальше. Как будто происходила не с ней. С куклой. С красивой, бездушной куклой…
Настоящее.
Глеб толкнул Алису на диван. Она упала на спину, беззвучно. Он навис над ней, расстегивая свой ремень. Его взгляд был прикован к Артему.
— Смотри, «пес», – прошипел он. «— Смотри, как пользуются твоей шлюхой. Запомни каждый стон. Каждое мое прикосновение.
Артем не выдержал. Рывок. Молниеносный, яростный. Он бросился вперед, не думая о последствиях, только чтобы остановить кошмар, чтобы закрыть ее собой. Его рука потянулась к Глебу, чтобы отшвырнуть его.
— НЕТ, АРТЕМ! – крик Алисы был хриплым, отчаянным предупреждением, но слишком поздно.
Из-за двери, словно из ниоткуда, выросли двое крепких мужчин. Не Артемовы подчиненные – личные гвардейцы Глеба, его самые тупые и преданные псы. Они сбили Артема с ног, как мешок, прежде чем он успел коснуться Глеба. Мощные удары в живот, в голову. Артем рухнул на колени, захлебываясь, пытаясь подняться. Один из охранников вставил ему под колено, заломил руку за спину. Второй приставил дубинку к виску.
— Держать! – рявкнул Глеб, не прерывая своего «действия». Он уже был на Алисе, его движения стали еще более жестокими, демонстративными. — Пусть смотрит!