Тишина повисла густая, звонкая. За окном завывал ветер. Мирон сидел, сжав голову руками. Алиса видела, как дрожат его мощные плечи. Не от страха. От сдерживаемой ярости. От боли. От необходимости сделать выбор.
Казалось, прошла вечность.
Потом он медленно поднял голову. В его глазах не было страха. Была решимость, замешанная на ненависти и отчаянии. Он достал телефон. Большой, неуклюжий, надежный. Его палец дрожал, когда он нажимал на клавиши, набирая номер. Он поднес трубку к уху, его взгляд встретился с ее – зеленым, бездонным, полным немой мольбы и стальной воли.
— Саш? – его голос был низким, хриплым, но твердым. — Это Мирон. Слушай сюда... и не пизди. Нас всех наебали. Нас и Витьку моего...
Алиса опустила голову на холодный паркет, закрыв глаза. Первая искра упала в пепелище. Пожар войны начался. И цена за него будет кровью – ее, Артема, Мирона, многих других. Но иного пути не было. Она сделала ход. Теперь оставалось надеяться, что пламя поглотит Глеба раньше, чем их самих.
Глава 31
Адреналин бил в виски гуще пульсации боли в сломанном ребре. Алиса вцепилась в рукоять над дверью «Тойоты Ленд Крузера», когда Мирон вывернул руль на развилке у старой мельницы, вышвыривая их на грунтовку. Грязь хлестала по бронированным стеклам. За ними, как стальные псы, неслись еще три внедорожника – десяток озлобленных людей Мирона, поднятых одним звонком о предательстве Глеба и гибели Витьки.
— Вижу огни! – прохрипел Борис с заднего сиденья, вскидывая автомат. Его лицо, освещенное приборной панелью, было каменным. — Триста метров. «Кайен».
Впереди, в черном провале леса, мелькнули красные точки стоп-сигналов. «Кайен» Глеба рванул с грунтовки на едва заметную колею, скрытую под сенью вековых сосен.
— Держься, Алиса! – Мирон вдавил газ в пол. Двигатель взвыл протестом. Глаза Алисы прилипли к темному силуэту машины. Там Артем. Картина его избитого лица, его беспомощности, когда охранники волокли его к «Кайену», жгла сильнее сломанного ребра. Ее пальцы судорожно сжали холодный металл «Глока-17» – подарок Мирона перед выездом. Ее солдат. Ее человек.
Выстрел грянул неожиданно – сухой, злой хлопок. Пуля ударила в лобовое бронестекло со стороны водителя, оставив звезду трещин. Мирон ругнулся, машину повело.
— Пулеметчик в багажнике! Гаси фары, Борис! – рявкнул Мирон.
Борис, не целясь, высунул ствол в ночь. Короткая очередь. Фары «Кайена» погасли, растворив его в темноте. Но рев мотора не стих – машина Глеба неслась наугад, ведомая яростью и знанием местности.
— Дальний! – Мирон бросил команду через рацию. Слепящий свет их фар вырвал из тьмы «Кайен». В проеме открытого багажника, придерживаясь одной рукой за крышу, стоял охранник. Длинный ствол РПК-16 брезгливо блеснул.
— Ложись! – заорал Борис.
Очередь прошила ночь, огненные трассеры процарапали капот. Звон пуль о броню, хруст разбиваемого стекла задних дверей. Кто-то сзади вскрикнул. Алиса пригнулась, осколки стекла впились в куртку. Страх сдавил горло, но его тут же вытеснила бешеная волна ярости. За Артема. За себя. За все. Она высунула руку с «Глоком» в разбитое окно, не целясь, выстрелила в ослепительный свет фар, в саму суть ненависти. Глухой хлопок потонул в грохоте.
— Экономь патроны! – рявкнул Борис. Его автомат ткнул короткой очередью. Пулеметчик дернулся, как марионетка, и рухнул в багажник.
— Есть! – Мирон рванул руль, борт их «Тойоты» с визгом терся о борт «Кайена». Расстояние сокращалось. Сто метров. Пятьдесят…
«Кайен» резко дернулся, затормозил. Задние двери распахнулись. Два силуэта вывалились на грунт, откатились в придорожную чащу. Огоньки выстрелов брызнули из темноты. Пули зацокали по броне, одна просвистела над ухом Алисы.
— Второй и третий – гасите их! Мы – за Глебом! – Мирон орал в рацию, не сбавляя хода. Два внедорожника позади резко сбросили скорость, из окон полетели светошумовые гранаты. Вспышки ослепили ночь, за ними загрохотала перестрелка. Мирон и последний внедорожник пронеслись мимо.
— Сзади! Видишь? – Мирон кивнул на «Кайен». В свете фар сквозь тонировку заднего стекла угадывались силуэты. Водитель. На переднем пассажирском – мощная фигура Глеба. И сзади… Два силуэта. Один – крупный, склоненный. Артем. Его держал второй охранник.
— Он там! Жив! – голос Алисы сорвался.
Мирон рванул руль, пытаясь притеснить «Кайен» к обрывистому склону. Металл скрежетал. Внезапно задняя дверь «Кайена» распахнулась. Фигура охранника вытолкнула что-то большое и бесформенное. Артем! Он выпал на дорогу, кубарем покатился по пыльной обочине, затих у самой кромки леса.
— Артем! – крик Алисы был полон животного ужаса.