Мирон вдавил тормоза. Машину занесло. Они пронеслись мимо лежащего тела. «Кайен» рванул вперед.
— Останови! – Алиса уже рвала ручку двери.
Машина еще катилась, когда она вывалилась наружу, спотыкаясь, падая, поднимаясь. Боль в боку прожгла белым светом, но она бежала. Бежала к нему, не чувствуя ног, держа «Глок» перед собой.
Он лежал ничком. Лицо в грязи и крови, одежда изорвана. Но его спина слабо вздымалась. Дышал!
— Артем! – она рухнула на колени рядом, тряся его за плечо. — Слышишь?
Он застонал, приоткрыл один заплывший глаз. Радужка, чуть светлее синяка, метнулась, поймала ее лицо.
— А… Алиса? – хрип был еле слышен. У… уходи… Он…
Рев мотора, ослепляющий свет фар! «Кайен» развернулся на узкой дороге и несся прямо на них, вырастая из тьмы чудовищной черной глыбой. Глеб не убегал. Он давил.
— Тарань его! – искаженный крик Мирона в рации.
Их второй внедорожник рванул наперерез.
Алиса вскочила. Встала между несущейся стальной смертью и Артемом. Весь мир сузился до слепящих фар и черной бездны за ними. До лица Глеба, угадываемого за лобовым стеклом – искаженного, торжествующего в своей безнаказанной жестокости. Холод затопил все – страх, боль, сомнения. Осталась только ледяная ярость и «Глок» в ее руке.
Она выстрелила. Не думая. Чувствуя. Раз. В лобовое стекло «Кайена», в центр ослепительного света. Два. Три. Стекло звонко треснуло, превратившись в паутину.
«Кайен» дернулся, как подкошенный, резко свернул влево. Задний внедорожник врезался ему в бок со страшным грохотом смятого металла. «Кайен» снесло в канаву, он встал, упершись в сосну.
Алиса стояла, дрожа, дымок от ствола «Глока» смешивался с парой ее дыхания на холодном воздухе. В ушах – оглушительная тишина после выстрелов.
Дверь помятого «Кайена» распахнулась. Охранник-водитель вывалился, стреляя наугад из пистолета. Пули цокнули о грунт рядом. Алиса бросилась на землю, прикрывая Артема. Грохот ответных выстрелов – Борис и люди Мирона. Охранник рухнул.
Мирон уже выскочил из машины, автомат наперевес. «Глеб! Где Глеб?!»
Распахнутая пассажирская дверь «Кайена» качалась на ветру. Кресло было пусто. На снегу (первый снег хрустел под ногами) у двери – темные, рваные капли. Кровь.
— Ранен! – крикнул кто-то, светя фонарем на пятна, уходящие в чащу. — Пошел в лес!
— Взять его! Живым или мертвым! – Мирон рванулся вперед, люди рассыпались цепью, уходя в черноту леса, лучи фонарей метались, как сабли.
Алиса не видела их. Она перевернула Артема на спину, осторожно, поддерживая его голову. Его лицо было месивом из синяков и ссадин, но глаза смотрели на нее. В них не было пустоты. Была боль, адская усталость, но и… что-то теплое. Что-то живое. Он поднял окровавленную, дрожащую руку, коснулся ее щеки. Шершавые подушечки пальцев.
— Ты… стреляла… – прошептал он, и в хрипе пробилась слабая нить чего-то похожего на гордость.
— Промахнулась, – голос ее срывался. Слезы, наконец, хлынули – горячие, соленые, смывая пыль и грим стойкости. Слезы боли, запоздалого страха и всепоглощающего облегчения. Он жив.
— Нет… – он попытался улыбнуться, но только разбитые губы криво дернулись. — Попала… Видел… Стекло… Кровь… — Он закашлялся, лицо искорежила гримаса боли. — Не уйдет… далеко…
— Тише, солдат, – она прижала его ладонь к своей щеке, чувствуя липкую кровь и ледяной холод его кожи. Ее губы коснулись его окровавленных пальцев. — Ты жив. Это главное. Мы… мы закончим это. Обещаю.
Она оглянулась. Мирон координировал поиск по рации. Голоса, выкрики, дальние выстрелы. Охота на Царя началась.
Но для Алисы в тот момент существовал только он. Ее израненный страж. Ее любовь. Ее причина дышать и сжимать кулак вокруг «Глока». Она наклонилась, осторожно прижалась губами ко лбу, чуть выше огромного синяка.
— Держись, Артем, – прошептала она в его всклокоченные, запекшиеся кровью волосы. «Это еще не финал. Это только начало нашей свободы. И мы возьмем ее. Вместе.»
Вдали, в черной пасти леса, завыла сирена подъехавшей полицейской машины – кто-то успел вызвать «ментов». Но это уже не имело значения. Игра в вещь закончилась. Началась война за право быть людьми. И они уже сделали первый шаг. Вместе.
Глава 32
Тишина салона «Тойоты» была густой, как кровь, сочившаяся из разбитой губы Артема. Алиса сжала руль, каждое движение отзывалось острой болью в сломанном ребре. На заднем сиденье Артем, прижимая к груди перевязанную, неестественно вывернутую руку, хрипел сквозь сжатые зубы. Его лицо, испачканное грязью и запекшейся кровью, было серым от потери крови. Они мчались сквозь ночь к «Дальнему Рубёжу» – загородной цитадели Глеба. Цель была смертельно опасной, но единственной: тайный сейф, о котором Глеб проговорился в пьяном хвастовстве. «Видишь? Моя крепость. Там мое сердце лежит... В сейфе. Только я знаю, где... За книжными полками.» Он хвастался, а она запомнила. Запомнила и ключ, добытый ценой ее крови и унижения в той кошмарной спальне.